Умный лещ?

Умный лещ?

Умный лещ?

В минуты серого рассвета рыболов нередко становится свидетелем пробуждения жизни рыб. На гладкой поверхности мелководья появляются обитатели прибрежных вод — шустрые уклейки и другая мелочь. Даже сторожкие пескарики, и те поднимаются с неглубокого, покрытого галькой дна, чтобы взметнуться из воды и, опрокинувшись в воздухе, блаженно плюхнуться в нее, испытывая какое-то свое удовольствие.

Но не только мелкая рыба выплескивается из воды в зоревые часы теплого лета. Никто не может объяснить, что побуждает взрослого леща, широкого как лопата, всплывать на поверхность и приветствовать наступление дня. Что это — разминка перед дневным трудом, связанным с поиском корма, своеобразный моцион или что-то еще? Хорошо известно: в летнюю теплынь там, где кормится косяк лещей, отдельные особи довольно часто поднимаются кверху, до границы воздуха, и, сделав размашистую воронку, возвращаются в глубину, оставляя на воде легкие волны, расходящиеся точно очерченными кругами. Наблюдая за этими бесшумными всплавами с близкого расстояния, можно видеть, как лещ высовывает из воды сначала рыло, затем спинной плавник и в последний момент, разворачиваясь живой дугой, выставляет наружу верхние перья хвоста.

В периоды усиленного питания, когда клев продолжается чуть ли не весь день, лещи всплавляются и в дневные и в вечерние часы. По этим приметам рыболовы определяют стоянку рыбы и выбирают место для ужения.

На водоемах, богатых рдестами и другой сочной растительностью, лещи часто "пасутся" в зарослях, поедая молодые побеги, обсасывая стебли и ветви, не брезгуя и всякой живностью — мотылем, червями, моллюсками и т. п. По характерным звукам — чмоканью, чавканью, по движениям растений можно точно установить местонахождение рыбы.

Взрослые лещи пугливы, всегда насторожены. Кроме тех дней, когда поденки тучей держатся над водоемом, лещи кормятся у дна, но вблизи растений поднимаются и выше.

Любопытное зрелище можно наблюдать в разгар лета на больших реках и озерах. Мягко и бесшумно выходит на поверхность воды и плывет неспешно целое стадо лещей. Стадо не маленькое — несколько десятков, иногда даже сотен рыб, которые в пределах косяка группируются по размеру. Лещи чинно плывут, часто выставляя наружу островерхие горбы, а затем, словно по сигналу, как бы останавливаются, поворачиваясь в сторону, и устремляются вниз, оставляя на поверхности быстро исчезающие следы.

Поражает порядок, царящий в стаде. Постоянного вожака у лещей, видимо, нет. Но поднимаются, опускаются, поворачивают они одновременно, хотя плывут на расстоянии друг от друга.

В одной из книг писателя М. Заборского рассказано: "Много раз мне удавалось наблюдать прогулки лещей, и всегда при этом вспоминалось стадо диких гусей, ведомое опытным вожаком. Они плывут треугольником, как летят гуси, а в вершине треугольника — одна, обычно крупная рыба. Потом вдруг стая остановится и смешается, будто встревоженная; только вожак плавает несколько в стороне и обязательно выше стайки. Но вот он поворачивает в сторону, и весь косяк устремляется за ним".

Таких стай я не наблюдал. Каждая стая имела различную форму, своеобразное очертание внешних границ; только первые ряды рыб сохраняли некоторую устойчивость, а в целом очертания ее чуть змеились, как-то неуловимо смещались.

Если долго вести наблюдения на одном и том же плесе, можно убедиться, что в жаркую полосу лета, при неизменных с виду условиях, стада лещей появляются у поверхности не каждый день.

Об осторожности и пугливости лещей писал еще Сабанеев; об этом же говорится во многих пособиях по ужению рыбы. И действительно, даже во время нереста они чутко реагируют на изменения, происходящие в окружающей среде (резкие взмахи весел, шум судовых двигателей и т. п.), и прекращают икромет.

Осторожность этих рыб проявляется и в том, какие места они выбирают для долговременных стоянок: они отличаются большими и неровными глубинами, более или менее твердым дном с легкой иловатостью, близостью водных растений или каменистых и песчано-иловатых отмелей. В реках стоянки лещей бывают на тихих и слабопроточных плесах, в омутах, ямах, глубоких затонах, под крутоярами с высокими глинистыми берегами или на других глубинах, образующихся на поворотах рек и возле излучин.

Живостью повадок лещ не отличается. Он неловок и медлителен в движениях, ему трудно держаться на перекатах и быстрине. Но его приверженность к тихим, слабопроточным водам вовсе не означает, что он не может встречаться на быстром течении. Стоит только реке замутиться от вешних вод или другого паводка, как косяки лещей начинают непрерывное шествие против потока, на весьма значительное расстояние, исчисляемое десятками километров.

В сезон открытой воды лещей ловят не только на глубоких стоянках, но и на путях их кормовых миграций. Выбор места ловли во многом зависит от времени, уровня воды и погоды. Замечено, что переходы погоды от ясной к пасмурной, от теплой и спокойной к суровой почти всегда вызывают изменение стоянок леща.

В рыболовной литературе рассказывается, что ловить леща трудно, что от рыболова требуется много знаний, сноровки и терпения. Но все эти трудности только подогревают интерес к ужению леща. Обсуждаются приманки, привады, рецепты прикормок, а также особенности поведения леща, его "сообразительность", "хитрость" и т. п.

Лещу приписывают также наличие памяти на том основании, что при ловле на одном месте в течение нескольких дней клев его всегда ослабевает, становится случайным. Это объясняют тем, что он не только замечает, но и на какое-то время запоминает опасность данного места.

Рыболовы часто рассказывают друг другу о разных случаях, характеризующих повадки рыб. Так, про щуку и окуня говорят, что они необыкновенно жадны, любят подольше поспать, а затем наверстывают упущенное в дневные часы. Окуня считают смелым, отважным, лишенным разумной бдительности, судака — глупым, щуку — сообразительной, самой изобретательной в защите и т. п. Иными словами, рыбам приписывают человеческие качества. Порой такие же высказывания, не подтвержденные доказательными фактами, встречаются и в литературе. Например, в недавно изданной книге Б. Сергеева "Живые локаторы океана" (Гидроме-теоиздат, 1980) сказано: "Сейчас уже не возникает сомнений относительно наличия у рыб приличной памяти и известной сообразительности". Автор не расшифровывает, что именно он вкладывает в понятия "приличная память и известная сообразительность".

Советский ученый Ю. П. Фролов, последователь академика И. П. Павлова, занимался изучением рыб и сделал вывод, что рыбы — существа примитивные, не способные запомнить свой опыт: условные рефлексы, выработанные у них сегодня, назавтра почти полностью угасают. В последующем было уточнено, что эти рефлексы не только угасают, если долгое время не подкрепляются теми факторами, которые способствовали их образованию, "но способны возникать вновь самопроизвольно через определенное время" (И. И. Юдкин. "Ихтиология", 1970). Следовательно, рассматривая рефлекс как инстинкт действия, как ответ движением на воздействие извне, можно полагать, что некоторые инстинктивные формы поведения живут в памяти рыбы и для своего повторения ждут только толчка из окружающей среды.

Разберемся в этом на примере систематического подкармливания рыбы. В прошлом, в целях привлечения богомольцев, монахи кормили в монастырских прудах карпов под звуки колокольчиков, подвешенных над водой. Услышав звон колокольчиков, приученные карпы поднимались на поверхность воды и на глазах у богомольцев шумно плескались, поглощая корм.

Что это — проявление пищевого рефлекса, выработанного на определенный звук, или результат запоминания и сообразительности, в которых участвуют соответствующие мозговые центры? С наступлением осенних холодов ничто не могло побудить карпов подняться на поверхность воды, но с возвращением тепла их не приходилось заново приучать брать корм по звону колокольчиков — рефлекс на звуковой раздражитель исправно вырабатывал, несмотря на длительный перерыв, в течение которого этот рефлекс ничем не поддерживался.

Поведение леща основано на инстинктивных реакциях на те или иные раздражения. В поисках корма лещ подходит к подветренным берегам, где временами на грунта и сплетения водорослей прибойные волны вымывают червей, личинок и прочую живность. К’ таким участкам берега лещи стремятся не потому, что запомнили,- их "ведет" пищевой рефлекс, реакция на изменение направления волн.

При ловле поплавочными удочками и донками иногда наблюдается прихотливое поведение лещей, как будто подтверждающее осмысленность их действий. Так, быстро падающую приманку, увлекаемую на дно тяжелым грузилом, лещ не берет, и первая поклевка, вероятно, происходит лишь тогда, когда приманку заметит вновь подошедшая рыба. Медленно тонущую приманку лещ хватает без промедления. Можно предположить, что в первом случае грубая снасть настораживает леща.

В проводку леща ловят несколько выше его стоянки, на слабом течении и равномерной глубине — до 4 метров. Встретив плывущую у дна прикормку, подброшенную рыболовом, лещи, как и прочие рыбы, задерживаются на струе, по которой перемещаются частицы прикормки и насаженная на крючок приманка. Продолжительные наблюдения свидетельствуют о том, что интенсивность клева при ловле этим способом бывает неравномерной. Первое время, пока рыбу привлекает прикормка, клев бывает хорошим, но когда рыбе примелькается однообразное движение приманки, несколько отличающейся от частиц прикормки не только внешним видом, но и характером проплыва, наступает спад — поклевки становятся неверными и вовсе прекращаются. Можно предположить, что рыба не ушла, а как бы обменялась информацией об опасности. В этом легко убедиться, если разнообразить проплыв приманки — передвинуть поплавок, увеличив на длину спички отпуск приманки. При этом приманка будет застревать или волочиться по дну, и уже такое, казалось бы, ничтожное изменение может вызвать поклевку. Такой же результат дает задержка проплыва поплавка, когда течение поднимает приманку не в конце проводки, то есть на полной вытяжке лески, а ближе. Конечно, такие призмы оживляют клев, но на короткое время. Новая порция прикормки, поданная чуть дальше предыдущей, может "подозвать" другую рыбу, стоящую ниже по течению, и тогда клев снова становится интенсивным. Не исключено, что, в силу свойственного рыбам подражания, в этот клев вовлекаются и прежние особи.

Замечено: если в одном и том же месте водоема в ловле участвует масса рыболовов, применяющих одинаковые приманки, преимущество имеют те, чьи приманки чем-то отличаются. В связи с этим напрашивается такой вывод: летом, в условиях достаточного количества корма, при встрече с большим числом однообразных приманок на каком-то ограниченном участке водоема, а также при неподвижности этих приманок пищевой рефлекс у леща несколько затормаживается, уступая место оборонительному рефлексу.

А вот случай, свидетельствующий о прямо противоположном явлении. В начале весны группа московских рыболовов поехала на р. Мезу (Костромская область) половить окуней. Совершенно неожиданно в некоторых лунках начали брать лещи и подлещики. Позднее выяснилось, что в неширокой и неглубокой речке скопилось великое множество этих рыб, зашедших сюда из Костромского водохранилища в поисках свежей воды. Даже на глубине 1,5 метра лещ не пугался стука пешни и клевал в только что прорубленных лунках. Ловился лещ на мормышку с мотылем и окуневую блесну без насадки и даже на судачью блесну длиной 5-4 см, прикрепленную к леске диаметром 0,4 мм. И такая толстая (для леща) леска рыб не отпугивала! Кроме того, если флегматичного зимой леща обычно ловят при самых слабых, вялых движениях приманки, то в описываемом случае он хватал резко играющую блесну. Как и все стайные рыбы, лещи обмениваются информацией путем передачи сигналов — звуков, поз и т. п. Летом, когда в водоеме достаточно корма, стоит одному лещу сорваться с крючка, как клев остальных временно прекращается, а тут и после схода леща в той же лунке клев продолжался. Все рассказанное здесь может служить примером того, как в трудных условиях бескормицы оборонительный рефлекс у леща заглушается пищевым.

Думается, что из всех свойств, приписываемых рыболовами лещу, реалистичными можно признать лишь его пугливость и осторожность. И это вполне объяснимо. У леща широкое, неповоротливое тело, он не может быть таким ловким и увертливым, как, скажем, язь или елец. Единственно, что его выручает в сложных ситуациях, — это осторожность, основанная на врожденных инстинктах и благоприобретенном опыте.

Лещ — одна из наиболее привлекательных пресноводных рыб, интересующая как начинающих, так и опытных рыболовов. Ловля его требует тишины, уединения, умения ждать, а поимка доставляет большую радость. Чтобы эту радость испытали и те, кто придет на берега рек и озер после нас, надо лещей беречь, охранять, вылавливать в умеренных количествах. И тут встает вопрос о приваде.

Лещ податлив на приваду. На водоемах, расположенных в густонаселенных районах, там, где много рыболовов, ловля леща с привадой может "приручить" его — сделать попрошайкой. Сами рыболовы побуждают леща кормиться пищей, которую дарят ему, сбрасывая в воду обильную приваду и прикормку.

Не говоря уже о том, что это нарушает принципы существования леща в природе, его взаимоотношения со средой, это бьет по интересам самих рыболовов, способствует чрезмерному вылову леща, измельчанию его размеров. Поимка солидного леща уже теперь кажется чудом!

Представляется, что на подобных водоемах нужно запретить не только пользование привадой, но и устройство постоянных "сиж", противоречащее советской морали. Хотелось бы надеяться, что при очередном уточнении правил любительского рыболовства это пожелание будет учтено.

А как быть с прикормкой? Прикормка, вероятно, нужна, но применять ее следует в малых количествах, чтобы только заинтересовать, удержать рыбу на выбранном для ужения участке водоема. Любительскую ловлю леща надо строить так, чтобы его долгожданная поклевка, такая выразительная и волнующая, вызывала радость, чтобы каждый пойманный лещ казался подарком судьбы.

Г. Сазонов

"Рыбоводство и рыболовство № 6 — 1981 г."

Внимание!

В качестве исходного материала использована статья с сайта "Калининградский рыболовный клуб




Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*