Воямпольские рыбалки

Воямпольские рыбалки

Воямпольские рыбалки

На реке

Воямполка — небольшое село в два десятка домов на северо-востоке Камчатки, почти в сотне километров от столицы Корякии — Паланы. Собственно, тоже небольшого поселка городского типа. Но в Палане есть музеи, школа искусств, много магазинов и милиция.

В Воямполке две достопримечательности — неведомо как появившаяся здесь современная блочная канадская школа, посещение которой для местных детей и подростков почти единственное развлечение, да водовоз Федя — «рубль дай», на лошади развозящий воду из реки в бочке, закрепленной в нартах. Подобное до сих пор видел лишь в фильме «Волга-Волга».

Воямпольские рыбалкиВ зимнее время село с городом, который здесь един — Петропавловск-Камчатский, соединяет зимник. По нему коммерсанты привозят в магазины продукты. Ценник такой, что и без «огненной воды» закачаешься. По зимнику при необходимости можно добраться до ближайших поселков, Тигиля или Паланы. Летом же — только вездеходом или вертолетом. Но в Воямполке их нет. До того и другого около сотни километров.

Зато здесь есть река, с одного берега которой сопки, а с другого — тундра. Шестнадцатью километрами ниже она впадает в Охотское море. На корякском побережье устье реки Воямполки славится корюховой рыбалкой. Проехав почти через всю Корякию с ежегодной местной гонкой на собачьих упряжках «Берингия», для себя я это отметил и на обратном пути не смог проехать мимо.

В устье приезжают ловить и с Тигиля, и с Паланы. Ну а река близ села — любимое место рыбалки немоторизованных жителей Воямполки. Несмотря на то, что село стоит прямо на берегу, рыбачить ходят относительно далеко. Обычно километров на пять, вверх или вниз по реке. В реке много ключей, подмывающих лед, и потому на рыбалку ходят или тундрой, или на лыжах по льду. Вниз по реке одно из уловистых мест напротив сопки Балалайка. Если посмотреть на нее из тундры, она и впрямь похожа на перевернутую, положенную наискосок балалайку.

Снасти у местных рыболовов немудреные. Леска 0,3 на мотовильце, да легкая колеблющаяся, чаще самодельная блесна. Опускают блесну в лунку да подергивают, отпуская потихоньку по течению. Пока она не попадет под нос гольцу или кунже. Самое уловистое время — с ледостава до Нового года, да весной, пока не затопит и не снесет лед. Впрочем, в начале апреля здесь о весне напоминает лишь пригревающее днем солнце. А так, морозы до минус тридцати или пронизывающий насквозь ветер, да пурга с нулевой видимостью. Когда мне довелось здесь порыбачить, солнце светило на славу. Пока добираемся натоптанной в тундре тропинкой до места рыбалки, лайка Петра Лонгинова страгивает неподалеку от тропы зайца. Смешно проваливаясь на прыжках в снегу, тот улепетывает в кустарник. Там и тут следы белых куропаток.

На реке холодный северный ветерок заставляет время от времени подставлять уже вполне весеннему солнцу то один, то другой бок. Точно так же, продрогнув, греемся мы у костра. Из рыболовов на реке шесть человек. Все местные, четыре мужчины да две женщины. Те, кто пришел пораньше, успели выловить по паре полукилограммовых гольцов. В кустарнике на берегу потрескивает костерок, на котором у женщин в небольшом бидончике закипает вода под чай. Тут же, на мешковине, ломтями соленая нерка (по-местному, красница), сало да домашний хлеб. К чаю, оставив на время рыбалку, подтягиваются и другие рыболовы.

За чаем Анна Семеновна и Виктория Владимировна сетуют, что пока в устье не поставили рыбозавод, рыбалка на реке была значительно лучше, и гольцы ловились до полуметра длиной. А я, прихлебывая из кружки крепкий чай, думаю, что это еще не беда. Вот если здесь найдут или уже нашли нефть, тогда реке точно конец. Законсервированная буровая вышка геологоразведки уже несколько лет стоит в десятке километров вниз по реке. Спрашиваю, когда по реке поднимается красная рыба, как тут с медведями. Говорят, что обнаглевший молодняк, до трех лет, не обращая внимания на собак, шляется прямо по деревне. Застрелишь — штраф, а что-либо вроде ракетницы, чем можно просто отпугнуть зверя, есть не у всех. Что говорить про глухую деревню, когда в Палане прошлой осенью медведь-людоед загрыз женщину в пяти минутах ходьбы от центра. А на Паланской свалке, что в получасе ходьбы от поселка по дороге, ведущей к морю, собирается их разом до тридцати штук. Местные туда детей возят, как в зоопарк: «Посмотрите дети, сколько у нас медведей».

Пока греюсь у костра, муж Анны Семеновны — Федя, нащупав стоянку гольца почти посредине реки, вылавливает подряд трех штук. Из-за поворота реки на лыжах подходит Петр — небольшой, как подросток, мужичок в армейском бушлате. Говорит, что пробовал ловить, спускаясь по реке от деревни. Пойманные Федей гольцы вызывают некоторое оживление. Все берутся за снасти.

Обычно ловят на течении, под берегом. Но сегодня там тишина. Холодно, ночью морозы за минус тридцать. В начале апреля здесь это нормально. Но несмотря на морозы, лед на реке очень опасный. Где под ручку коловорота, а где промоины. Лунки сверлят чуть наискосок по течению, чтобы отпускаемая леска с блесной не прорезала лед. Подергивают вроде все одинаково, а присмотришься внимательнее, все равно по-разному. То там, то тут на лед вынимаются то гольцы, то кунжа от трехсот грамм до килограмма. Часты сходы, пока выбирают десять-двадцать метров лески с сопротивляющейся рыбой. Несмотря на кажущуюся простоту ловли, мне поймать свою рыбу удается не сразу. И так пробовал, и сяк, пока после двух сходов вытащил на солнышко первого красавца гольца. Потом приловчился. Но пока освоил премудрость, время подошло к пяти вечера и стало заметно холоднее. И так-то на пронизывающем ветерке с моря было не жарко. А тут и вовсе захолодало. Как-то разом все собрались и потянулись рыбаки по тундре вдоль реки, к сбиваемым ветром печным дымам виднеющейся в отдалении деревни. Завтра суббота, и несмотря на то, что работы в деревне почти никакой нет и у большинства каждый день выходной, на реке рыбаков будет заметно больше. Наверное, по привычке. Днем на рыбалку, вечером баня. А я с утра собираюсь добраться до приливной зоны в устье Воямполки. Уже на другую рыбалку — корюховую.

В Устье реки

Следующим утром, насыпав в карман конфет и захватив сумку с фото и рыболовными принадлежностями, отправляюсь в устье. Пешком по проходящему в километре от деревни зимнику.

До ледовой переправы через реку больше десяти километров, ну и там, по снегоходному следу еще полстолько. На рассвете от деревни по реке в ту сторону ушел снегоход с рыбаками. День обещает быть солнечным, но все может быстро измениться. Надеюсь, что не будет пурги, которая заметет их след. Впрочем, в случае пурги и на зимнике видимость будет, что называется, нулевая, и назад возвращаться придется, буквально щупая дорогу ногами. На попутный транспорт в сторону Паланы надежды мало. Выезжающие затемно в ту сторону из Тигиля машины преодолеют почти сотню километров зимника в лучшем случае к обеду, а то и к вечеру. Через два с лишним часа пути, спугивая слетающих с «истеричным» криком куропачей, выхожу к пересекающей зимник небольшой речке. За кустами на противоположной стороне нарты с «Бураном» и человек. Когда подхожу ближе и здороваюсь, выясняется, что это коряк-оленевод, ждущий своих коллег. Вскоре подъезжает и машина частично арендатора и владельца здешних оленей. Оказывается, в устье сейчас ловят корюшку его друзья и семья, и сам он тоже собирается туда. Разумеется, не отказываюсь от предложения. Пока ждем снегоход, ушедший отвозить на стойбище пастухов, Анатолий рассказывает, как в позапрошлом году одного за другим удачно удалось догнать на снегоходе и отстрелять шесть напавших на оленей волков. Но такая удача бывает не всегда. Сейчас поблизости от стада тоже бродит тройка матерых. Такая информация немного напрягает, ведь назад в деревню, скорее всего, возвращаться придется уже по темноте. Знакомый оленевод из Карагинского района рассказывал, что обычно волки, передвигаясь невидимо параллельно стаду с подветренной стороны, нападают на оленей в промежутке с часу ночи и до пяти утра. Но то на оленей…

Вернувшийся снегоход с нартами едет за нами до впадающей в Воямполку с правой стороны реки. Там пересаживаемся в нарты и едем в устье. Чтобы ездить здесь по льду рек, мало видеть и объезжать промоины, надо еще и чувствовать реку, угадывая те места, где подмываемый течением да ключами лед не сможет выдержать вес снегохода. Через двадцать минут пути, распугивая пасущихся в прибрежном кустарнике белых куропаток, выезжаем в устье. Здесь ломаный приливами и отливами торосящийся лед и не видно ни одного рыболова. Принимая во внимание то, что сегодня суббота, я представлял себе картину иную. Но через пару километров пути замечаю под правым высоким берегом компанию рыболовов, к которым мы и направляемся. Среди рыболовов и молодые женщины, и дети. Самый младший, утомившись от дороги и рыбалки, спит укрытый теплыми куртками на сиденье запряженного в нарты снегохода. Рыбалка у них в самом разгаре. Перебирают руками, доставая снасть. Поблескивают матово на пробивающемся сквозь облачную муть солнце увесистые корюха. Это зубатка. Точь-в-точь такая, какую я езжу ловить весной в устье реки, впадающей в горло Белого моря. Вот только снасти другие. Не блесенка-гвоздик, как там, с подсадкой опарыша, а корейская ярусная обманка. С маленькими крючками с красной подмоткой, с бело-зелеными пластиковыми головками.

Пробую ловить на блесенку с подсадкой рыбьего глаза. Клюет тоже, но не так активно, как на более изощренные снасти. Про себя отмечаю, что неплохо бы привезти такую в подарок знакомому лесничему на Кольский полуостров, к которому езжу на корюховую рыбалку. Глубина здесь сейчас около двух с половиной метров, да толщина льда больше метра. Разумеется, глубина меняется в зависимости от прилива или отлива. А они на Охотском побережье Камчатки, по словам Анатолия, достигают шестнадцати метров. А еще, даже такая, чисто любительская рыбалка формально вне закона. Потому как нет квот на вылов корюшки. Так мне «разъяснил» в Палане начальник отдела рыбоохраны, когда я заходил с ним познакомиться. Но на такие мелочи здесь закрывают глаза. Неделя-другая, и вскроются реки, по которым сначала скатится в море голец, а затем, как только вынесет лед, начнет подниматься вверх красная рыба, кормящая здесь, наверное, всех — от медведей и простых рыболовов, до самого высокого начальства.

Растут у лунок горки корюхов, полнятся пакеты. Самая уловистая лунка у девушки Натальи, вынимающей корюхов одного за другим. Другие бы и рады устроиться рядом, да человек с ледобуром, приехавший вместе с ними, уехал на своем снегоходе куда-то в другое место.

На перекус Павел предлагает мне большой кусок отварной оленины. Экзотика, черт побери. Камчатка, корюшка, Охотское море, оленина… В километре напротив, на островке, небольшой балок, дальше, почти совсем в море, метеостанция и еще несколько построек. Можно было бы задержаться здесь и подольше, но завтра у меня оказия в Тигиль. В ту сторону пойдет вездеход, везущий местных депутатов и глав администраций на сессию.

Южный ветер усиливается, дети начинаю подмерзать. Сборы недолги, и снегоходы несут подскакивающие на разломах нарты обратно к зимнику. Здесь за разговором неожиданно выясняется, что у нас есть общие знакомые в Москве, приезжавшие сюда по поводу трофейной охоты на медведя. Обещаю передать им теплый привет с севера Коряки. Поблагодарив новых знакомых за рыбалку, отправляюсь по зимнику в сторону деревни. Дойти до нее засветло точно не удастся. Успеть бы преодолеть наледь на реке Воямполка да выйти, так сказать, на финишную прямую. Слева перед рекой небольшой передвижной балок с печкой и нарами. Когда переправа станет опасной здесь, вроде как должны дежурить спасатели. Сейчас границы ледовой переправы размечены вешками. Лед еще достаточно толстый, чтобы выдержать большую груженую машину, но выступившая поверх него вода пропитала снег, превратив накатанную колею в снежно-водяную кашу. Что рядом с колеей — неизвестно. Благо какой-то добрый человек оставил у переправы нечто вроде легкого ломика. Пробуя им на прочность лед впереди себя буквально под каждый шаг, перехожу реку чуть ниже переправы. Не будь его, пришлось бы ночевать в балке, ожидая попутной машины. Когда зажигаются звезды, выхожу в тундру, где путь до Воямполки почти по прямой, а дороги около десяти километров. Нагнавший меня водитель «Урала», удивляется сначала сигналу с моего налобного фонаря, а затем и взявшемуся «ниоткуда» в тундре человеку. На мою удачу, он едет в Воямполку. В деревню прибываем в десять вечера и я еще успеваю попариться и помыться в баньке лучшего в Воямполке охотника и рыболова Виктора Косыгина. Хороший охотник, хороший человек, вот только общая в глубинке российская беда не обошла и его.

Зайдя утром в местный магазинчик, выхожу оттуда с тягостным чувством. Две низеньких как обрубки старушки-корячки брали под запись по пачке завариваемой кипятком лапши, которую на Камчатке называют «кукси», по нескольку пачек сигарет, да по паре бутылок водки. Пасха — светлый праздник…

Вскоре приходит и вездеход. Несмотря на разруху и пьянство, люди здесь все же светлые. Да и место хорошее. Чистая пока река. И охота, и рыбалка рядом. Бог даст, еще встретимся.

В. Люшков

Фото автора

"Российская Охотничья газета № 19/20 — 2010 г."

Внимание!

В качестве исходного материала использована статья с сайта "Калининградский рыболовный клуб




Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*