Пришельцы

Пришельцы

Пришельцы

Первомайские праздники мы с приятелем решили встретить на рыбалке с ночевкой. Впрочем, дальней дороги не намечалось. Решили скромно и попросту половить мелюзгу на Малой Кокшаге у города, да скоротать ночь у костра, делая вид, что находимся на настоящей рыбалке.

Погода в постреволюционный праздник выдалась унылая. Моросил с перерывами холодный весенний дождь. Тучи набухли и цеплялись за мокрые деревья. Лишь чудака-рыболова со слегка «сдвинутой крышей» можно было выманить из дома в эту морось, да еще на ночь глядя. На себе мы уже поставили крест, ночуя и в зимнем лесу, и в осенне-весеннем, и просто на голом льду водохранилища в январские морозы. Но к нашему удивлению, на реке, кроме веселых компаний, активно чокающихся и поглощающих шашлыки, было много и рыболовов. Сразу теплее становится на душе от понимания, что не один ты такой ушибленный.

карасьВсе приличные места для ловли неподалеку от железнодорожного моста были заняты. Отовсюду неслись маловразумительное крики, лихие застольные песни и коронное: «Наливай, Серега!» Мы, чертыхаясь и скользя по раскисшей тропинке, проходим поворот за поворотом, но везде люди. А хотелось, чтобы как на настоящей рыбалке, только одинокая луна купалась в реке, вкусно потрескивал костер и тихо перешептывались сонные листья от дыхания ночи.

Мы все шли-шли и вдруг, о, чудо! Идиллическая картина открылась нашим глазам. Узкое русло реки, где вода неслась как в трубе, переходило в широкий плес. Течение здесь было обратным. Кусты ивняка стояли в неподвижной воде. Около них вдруг сильно плеснула крупная рыба. На обрывистом берегу высились старые дубы, с которых падали тяжелые капли. Было тихо и пустынно вокруг. Никак, Эльдорадо?!

Мы соорудили навес из жердей и полиэтиленовой пленки, натаскали дубового и вязового сушняка на ночь, забросили на удачу закидушки и удочки-донки с колокольчиками на вершинках удилищ, не надеясь, впрочем, на поклевку крупной рыбы. Какая, мол, рыба рядом с городом? И пока мы хлопотали по хозяйству, вокруг все изменилось, как в сказке. Ветер разнес в клочья мутную тучевую рвань, открыв голубое небо. Сквозь мокрую листву упал первый солнечный луч и все засветилось чистыми яркими красками.

Все дела были переделаны, и мы занялись тем, ради чего, собственно, все и затевалось: уселись рядом с удочками и уставились на сторожки донок. Колокольчики лишь слегка подрагивали от течения. Время от времени они начинали трястись мелкой нервной дрожью. Тогда мы вынимали удочки, чтобы убедиться в полном отсутствии червяков на остро заточенных крючках.

— Мелочь пузатая теребит, — мрачно констатирует приятель, нанизывая кривляющегося подлистника.

— А чего еще здесь ждать? — соглашаюсь я, и мы снова бесполезно пялимся на сторожки. Затем, насидевшись впустую, уходим готовить праздничный ужин.

Шинкуем лучок, режем колбаску. В крапиве потеет «фокинская». И тут вдруг, словно птичий подголосок, тоненько звенит колокольчик донки-удочки. Бежим к снастям. Мой «телескоп» гнется и хлещет по воде, как хлыст. Беру удочку и понимаю, что на леску кто-то навесил гирю… Не может быть здесь такой рыбы. Но гиря, между тем, зашевелилась и пошла против течения. Мне показалось, что это не самое лучшее из того, что она могла придумать. Пытаюсь удержать рыбину. Она нехотя останавливается и идет уже в глубину. Так я уговаривал пресловутую «гирю» минут десять. Наконец на поверхности забелела брюхом крупная рыбина. Подсачека не было (не первый такой промах) и пришлось брать рыбу рукой, прижимая ее к берегу. Наконец добыча в руках. Что это за зверь? Вроде карп? Усы над губой. Знаменитые пилы-плавники, присущие карпо-сазаньему племени, в наличии. Значит, карп? Но слишком уж золоточешуйчата рыбина и прогониста в теле. Вся она какая-то яркая, с буро-красными плавниками. Насколько помню, пойманные когда-то карпы были скромнее и бледнее в окраске. Но сазан в Кокшаге? Это слишком невероятно. Впрочем, чего гадать? Рыбина весом не менее полутора килограммов, красивая и очень даже съедобная.

День угас. Пришла ночь, холодная по-зимнему. Утром быть морозу и инею на траве. Но у нас полыхает, исходит жаром кострище из дубовых кряжей. Тепло его, отражаясь, держится под навесом.

Только мы устроились поужинать по-праздничному, как вдруг зазвенел колокольчик теперь уже закидушки. Бежим к воде. Колокольчик мотается на леске и голосит на всю реку. Подсекаю и вываживав крупного налима! Вот так еще одна встреча!

Колокольчики с перерывами позвякивали до трех часов утра. За ночь мы поймали восемь налимов. А с утра на наши донки стали попадаться серебряные и довольно крупные караси! До полукилограмма… И это вместо ожидаемых обычных сорожек с палец и окунишек-матросиков! К тому же, червяком вдруг соблазнилась и щука. Наверное, в честь праздника…

Словом, улов с Кокшаги в этот раз вполне устраивал нас, озерных и волжских рыболовов. Но так и осталось загадкой: откуда вдруг в нашей Кокшаге-два шага столько карася?

Все праздничные дождливые и холодные дни берега городской речки были далеко не пустынны. У железнодорожного моста рыболовы стояли чуть ли не через три метра друг от друга.

И главное, все ловили! Кто-то — по пять килограммов карася за неполный день, кто-то — больше…

И что это за рыба, пойманная мною тем праздничным вечером? По всем признакам — это все же сазан, как бы дико ни звучало подобное утверждение. Впрочем, можно предположить, что по каким-то причинам в Малую Кокшагу поднялась волжская рыба. Говорят, сазанов много в устье Малой Кокшаги, в ее илистых протоках. Вполне возможно, что это пришествие рыбы — лишь временное явление, хотя рыболовы утверждают, что ловят белого карася у города уже не один год. Хочется верить, что приживутся и «осядут» в наших скромных водах серебристые пришельцы…

А. Токарев

Фото автора

"Российская Охотничья газета № 19 — 2010 г."

Внимание!

В качестве исходного материала использована статья с сайта "Калининградский рыболовный клуб"




Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*