Рыболовный туризм на Кольском

Рыболовный туризм на Кольском

Рыболовный туризм на Кольском

Кольский полуостров называют Меккой туристов, рыболовов, охотников. Это, пожалуй, справедливо. Здесь можно встретить шикарные сосновые леса, дремучую тайгу, бескрайнюю тундру, горы, сопки, болота. Реки с чистейшей водой, необыкновенной красоты озера, бесчисленные ручьи, протоки, которые изобилуют рыбой — от традиционных окуня, щуки, плотвы, налима, форели, кумжи до благородного лосося — семги.

Неслучайно в настоящее время появилось много рекламных объявлений, которые приглашают на рыбную ловлю в Архангельскую область, на Кольский полуостров и другие места. Заманивают туда рыболовов ловлей семги, проживанием в комфортных условиях с трехразовым питанием и даже выпивкой. Эти рекламные объявления служат для привлечения иностранцев и "новых русских", которых не интересуют прелести таежной жизни, красоты дикой природы, животный и растительный мир края, им нужно только одно — поймать семгу, и чтобы вокруг не было никого, кроме егерей и обслуживающего персонала. За это они готовы платить большие деньги. Называется это рыболовный туризм. Хотя на самом деле с туризмом это не имеет ничего общего.

фото автораДля истинных ценителей природы, которые едут "за туманом и за запахом тайги", эти базы просто не доступны. Да и дело тут не в деньгах. У чужого, пришлого человека нет романтики, нет любви к своему краю, другие ценности, другое отношение к природе.

Одно дело заплатить деньги, прилететь на вертолете в самую глухомань и ловить себе в удовольствие, сколько хочешь, в нарушение всех правил и запретов ловли рыбы, и совсем другое — самостоятельная подготовка туристического путешествия. Когда надо выбрать маршрут, изучить карту района, гидрологию рек, запланировать стоянки, обносы, волоки и пр., а также заранее подготовить плавсредства, походное снаряжение и потом наслаждаться красотами дикой природы, где действительно не ступала нога человека. Плыть по реке на байдарке, общаться с друзьями у костра, жить в палатках и, конечно, рыбачить, когда ловишь, не сколько можешь поймать, а сколько надо. Вот это и есть настоящий рыболовный туризм. Нормального городского человека тянет в поход, в тайгу нетронутая природа этого края, непуганые дичь, зверь, рыба, и главное для него — отдохнуть от людей. Пожить дикарем без телевидения и рекламы, никуда не спешить, вставать утром не по звонку будильника, а когда проснешься. Набрать вокруг палатки грибов, ягод, наловить рыбы, приготовить еду. Послушать пение птиц, посмотреть на восходы и закаты, на бегущую воду и мерцающий огонь костра.

В своих путешествиях по Кольскому мне приходилось бывать в таких местах, где действительно не ступала нога человека, где спокойно живет непуганый зверь, рыба, птица и на сотни километров вокруг только тайга, озера и реки.

Представьте себе вечер, вы тихо плывете на байдарке и вдруг за поворотом реки видите оленей, пришедших на водопой, или медведя, убегающего по крутому склону горы. Над рекой летают утки, а у самой воды сидит глухарь, который настолько объелся ягод, что не может сразу набрать высоту и пролетает у вас над самой головой. Под порогом на озеровидном расширении плавает выводок молодых гусей, еще не умеющих летать, которых без труда можно поймать руками. А на озере на фоне закатного солнца на гладь воды садится пара белых лебедей. Где еще можно встретить такую красоту?! Только на Кольском и только там, где редко появляются люди.

Или представьте себе тихий солнечный день, безветрие, жара. Спасаясь от назойливых слепней и комаров, лосиха с лосенком стоят по грудь в реке. Затем она опускает голову в воду, поднимает ее и, фыркая от удовольствия, трясет головой из стороны в сторону, создавая радугу брызг. А вы стоите всего в нескольких десятков метров от нее, затаили дыхание и замерли, боясь спугнуть.

А какая красота, когда семга поднимается внутри падающей струи воды вверх по водопаду. При неудачном старте она срывается с ее поверхности, падает вниз и при этом разбрасывает сверкающие брызги воды! Можно часами стоять и заворожено наблюдать такое зрелище. Все это я видел своими глазами.

Видел склоны пригорков, сплошь красные от спелой брусники, а на берегу порой просто негде поставить палатку, чтобы не раздавить ягоды черники. Грибы, которые здесь никто и никогда не собирал и которые выглядывают красными шляпками из белого ягеля, будто приглашают: "Сорви меня".

Вот ради того, чтобы увидеть эту прелесть, не жалко сил, потраченных на волоке, и даже опасность прохождения сложных порогов, каньонов, водопадов не удержит истинных ценителей красоты дикой природы.

Это не то, что сел в вертолет и… "под крылом самолета о чем-то поет зеленое море тайги". А поет тайга о том, что таких мест становится все меньше.

Новые базы для иностранных рыболовов, как правило, стараются располагать в местах нереста семги — на слиянии рек, у порогов, под водопадами. Здесь созданы все условия, чтобы с комфортом остановиться, сытно и вкусно поесть, провести ночь в тепле и без комаров, принять душ или баню и рыбачить, рыбачить, рыбачить.

У них уже нет своей дикой природы. Все освоено и везде есть подъезды, гостиницы, кемпинги на берегу рек со всеми удобствами и "благами" цивилизации. Теперь они осваивают наши заповедные места. Едут, а вернее, летят на охоту за семгой. Там, где семга мечет икру, а потом стоит и охраняет зону вокруг своей кладки, ее выловить нетрудно. Это все равно что стрелять дичь на гнезде! Иностранцы на своих реках такое не позволяют. У них для этого отведены небольшие участки, где ловят только проходящую семгу. Как, впрочем, было и на наших первых базах, куда, в общем-то, мог приехать и любой рыболов.

В угоду денежным иностранцам мы лишаемся многих первозданных уголков дикой природы. При этом изгоняются со своих родных мест мелкое зверье, птица, и даже медведи обходят стороной эти лагеря, опасаясь встречи с собаками егерей. Снижается популяция ценных рыб, загрязняются водоемы и берега, нарушается равновесие в природе. А для сурового северного края это особенно опасно.

С каждым годом расширяются места присутствия человека, осваиваются ранее недоступные районы Кольского полуострова. Уже появились домики для "валютных" рыболовов в устье Инделя, на слиянии Паны с Варзугой, обживается самый большой и рыбный порог Котельня на Варзуге, палаточный лагерь на Юзии. Не говоря уже о Иоконьге, Поное, Пурначе и многих других семужных реках.

Таких баз могу перечислить больше десятка. А сколько их уже стоит на самых красивых и труднодоступных реках центральной, северной и северо-восточной частях Кольского полуострова прямо у водопадов и порогов!

Вот конкретный пример. Не буду называть реку, чтобы лишний раз не давать рекламу этих мест. Здесь, под водопадом, семга стоит, отдыхает, набирается сил, потом преодолевает падающую струю воды и идет дальше к местам нереста. Вокруг ни души, только тайга и сопки, по которым бродят олени и с удивлением наблюдают сверху за появившимися здесь людьми. Добраться сюда можно только по воде через сложный волок и опасные пороги или вертолетом. Других вариантов нет. Появление базы в этих местах для хорошо оснащенных и подготовленных рыболовов приведет к тому, что основное поголовье семги в реке будет выбито. Известно, что семга идет на икромет в ту реку, где она родилась, и у каждой семужной реки есть свое основное стадо, состоящее всего из нескольких тысяч голов.

Чтобы от моря подняться сюда против течения, семга должна пройти большой и нелегкий путь, и именно здесь она подыскивает место для завершения своего главного предназначения — дать жизнь будущему потомству. Тут, под порогом или водопадом, где вода обогащена кислородом (это главное и необходимое условие для развития икры), самка роет на дне углубление для гнезда и охраняет место будущей кладки. Поэтому в этот период она очень агрессивна и хватает все проплывающее рядом с гнездом. Ее цель не съесть, а отогнать (в реке семга не питается), а хватки блесны являются результатом ярко выраженного инстинкта охраны своего потомства. Она бросается и на блесну, и на виброхвост, и на воблер, и на искусственную мушку. И не важно, какая снасть — дешевый спиннинг с толстой леской и инерционной катушкой или дорогое, "навороченное" нахлыстовое удилище с тончайшей плетенкой и ювелирно изготовленной мушкой. Этим и пользуются сейчас наши иностранные гости, уверяя, что они цивилизованные, благородные рыболовы — мол, поймают и отпустят. Только непонятно, зачем тогда ловить.

Туристы, местные жители, таежные охотники, рыбаки ловят рыбу для себя, для употребления ее в пищу. Они не станут ловить ради удовольствия и потом отпускать раненую рыбу обратно. Это ненормально, даже аморально. Тем более что большая часть этих рыб все равно погибает. Поймать на крючок, измучить рыбу, идущую на икромет, вытащить ее из родной среды, сделать фотографию на память "Я и рыба", а потом вроде бы отпустить обратно с разорванными губами. На, живи, мол, можешь метать икру, если сможешь. Вот какой я благородный.

После того как семгу на последнем месяце "беременности", с полным животом икры, проволокут по камням, снимут с крючка, по очереди все сфотографируются с ней и отпустят, вряд ли она опять сможет метать здесь икру. По данным ихтиологов, из всех рыб семейства лососевых у семги самая нежная икра, ее оболочка очень тонкая и легко повреждается. Неслучайно горбуша или кумжа строят гнезда для икромета на галечном дне, семга же устраивает свое гнездо только в мелком песке.

Когда семга оказывается на крючке рыболовной снасти, она стремительно рвется вверх против течения и может на леске уйти в порог против мощной струи воды на сотню метров, а затем развернуться и броситься вниз. При этом леска со свистом режет воду так, что рыболов не успевает сматывать ее на катушку. Вытащить из воды семгу можно только на мелком месте у берега. На глубине взять ее трудно. Даже измотанная, семга из последних сил обязательно сделает высокую свечу и перелетит через лодку. Но делает это она не для себя (часть ее все равно погибнет), а ради будущего потомства.

Мне приходилось ловить семгу, и я хорошо знаю, что никакая другая рыба себя так не ведет. Только семга за короткое время борьбы выкладывается полностью, до изнеможения. Для рыболова это действительно волнующий момент, ни с чем не сравнимый по накалу борьбы. Видимо, за этим и едут в наши глухие таежные места иностранные рыболовы.

В своих странах они уже выбили в реках основное поголовье семги и им стало неинтересно. У нас же действительно дикие места, и пока еще есть непуганая семга. Но каково от этого нашим семужным рекам? Как такие визиты скажутся на поголовье семги?

Залетные рыболовы утверждают, что в режиме "поймал — отпустил" нет ничего плохого и погибает лишь незначительное количество рыб (по их статистике). В защиту этой, так сказать, "цивилизованной" ловли, приводят даже данные ученых-исследователей, что будто бы из побывавших на крючке рыб погибает не более 3%. Не знаю источник этих данных, но в культурных хозяйствах с ловлей форели организаторы не разрешают отпускать пойманных рыб, считая, что после поимки большая часть отпущенных форелей погибает.

Подумайте сами, сможет ли семга полноценно отметать икру, если еще в утробе матери часть икры помята, а то и побита (у нее в животе в это время находится до 20 тысяч зрелых икринок).

Страдают не только самки, но и самцы. При поимке самца семги на крючок из него сразу начинают течь молоки и он уже становится бесполезен в процессе воспроизводства. Теперь представьте, что бригада опытных и хорошо оснащенных рыбаков постоянно тревожит рыбу своими снастями на нерестилищах и местах подхода к ним (именно сюда привозят иностранцев в период основного хода рыбы, иначе им не интересно и они, естественно, не будут платить деньги).

Согласно писаным правилам для посетителей этих баз разрешается ловить с 3 до 24 часов. За такое время в течение одного дня с хорошо отлаженной снастью можно выловить всех производителей. Надо дать рыбе спокойно отметать икру, воспроизвести потомство. Это потом окупится сторицей. Но не тут-то было — кто "деньги платит, тот и музыку заказывает", тем более что время тура ограничено, да и люди все пришлые, то бишь приезжие. Хапнули, удовольствие справили и улетели к себе. Чужое ведь — бери, пока дают!

Я позвонил как-то организаторам рыболовного тура. Мол, хочу с друзьями неделю половить семгу "цивилизованно". Кроме впечатлений, фотографий и рассказов, чем я порадую близких по возвращению? Отвечают, мол, нет проблем — все, что поймаете, можете взять как сувенир, и посолить правильно поможем.

— А как же "поймал — отпустил"?

— Хотите, отпускайте.

Возможно, это были "не те организаторы", но 1000$ с человека за неделю пребывания на базе предлагалось заплатить им как раз "теми деньгами".

Не надо фарисействовать, что иностранцы де ловят рыбу в белых перчатках (для фотографии, конечно, их можно надеть). И будто бы егерь, которому иностранцы заплатили деньги, может составить протокол за нарушение правил и лишить их права ловить семгу.

Еще хороший пункт есть у них в правилах: "не допускается, чтобы рыба билась о землю и камни". Найдите хоть одну реку на Кольском, в русле которой нет камней, и скажите семге, чтобы она не билась на мелком месте.

Еще в правилах ловли в режиме "поймал — отпустил" рекомендуется загнуть бородку у крючка. Но кто ловил семгу, тот знает, сколько бывает пустых поклевок, рывков, сходов во время ловли! Если у крючка загнуть бородку, то сходов будет еще больше, да и не в бородке дело. Любой крючок с бородкой или без серьезно травмирует семгу, повреждает хрящевую часть головы.

По утверждению хозяев и местных руководителей, оказывается, что эти рыболовные базы совсем не рентабельны, и наивные предприниматели открывают их только ради рыболовов. Но, перефразируя "Маленького принца" Антуана де Сент-Экзюпери, "если базы открываются, значит, это кому-то нужно". Тогда, естественно, возникает вопрос — кому?

В самом деле, деньги поступают только 4 месяца в году летом, да и то не регулярно. А остальные 8 месяцев?.. На базе всегда кто-то должен быть — ее ведь надо охранять. И охрану надо менять каждые две недели и еще охране за это надо платить, плюс питание и расходы на содержание баз. Ну какой смысл в этом? Казалось бы!

Известный сатирик М. Жванецкий говорит: "Что охраняем — то имеем. Ничего не охраняем — ничего не имеем". Даже если охране и егерям вообще не платить заработную плату, они все равно согласятся работать на базе, лишь бы иметь документ егеря и находиться в тайге. Не случайно в местах расположения баз на десятки километров вокруг уничтожаются зверь, птица и снижается поголовье семги в реке. Не будем наивными… Нет, виноваты в этом не туристы, рыболовы или местные жители и даже не иностранцы со своими пухлыми кошельками, а те, кто ради своей наживы организовывают в самых глухих местах эти базы, рыболовно-охотничьи туры и запускают в тайгу мощную технику. Не большая беда, если кто-то убьет оленя или поймает семгу — на себе много мяса и рыбы не вынесешь, но совсем другое дело вертолет…. Тем более если он регулярно прилетает на базу, расположенную в глухой тайге и где его ждут егеря.

А зимой! И зверь, и охотник в равных условиях. Попробуй догони по снегу лося или оленя! По рассказам охотников, зимой даже стая волков не может взять одного здорового лося. Берут только ослабленных, больных, молодых.

С появлением снегоходов в тайге резко изменилась ситуация. Один охотник на импортном снегоходе по рыхлому снегу в два счета по следу догонит любого зверя. Убьет и вывезет. А ведь снегоход без труда грузится в вертолет. Вот для чего зимой нужны "нерентабельные базы" в тайге и егеря с собаками.

Помните песню Высоцкого "не на равных играют с волками…"? Потому и "обкладывают свободу флажками" туристам, рыболовам, местным жителям "высокопоставленные егеря", чтобы не видели, какой беспредел они творят повсеместно в тайге. Только вот журналисты и туристы не дают покоя — мельтешат тут на своих плавсредствах. Надо запретить сплав по рекам и пусть ближе 500 м к воде не подходят! Такой "порядок" в нарушение всех законов и прав человека решили установить местные власти в поселке Умба. Приведу некоторые факты, о которых никто и никогда не рассказывал.

В тундре, в сотнях километров от ближайшего жилья, на берегу реки у водопада лежал метровый сачок на длинной ручке, которым с поверхности падающей струи браконьеры подхватывали неудачно стартовавшую семгу. В байдарку такой сачок точно не влезет, да и по тайге его никто пронести не мог. Не трудно догадаться, как он туда попал!

Я сам видел около мощного порога на одной труднодоступной реке сарайчик в тайге, а в нем сотни метров сетей из толстого шпагата с ячеей размером в кулак. Как они попали в глушь тайги — не знаю. Где это было, пока не скажу, потому что накажут тех, кто плохо спрятал, а не тех, кто это организовал.

Я своими глазами видел мешки с семгой и даже трогал их руками. Мешки были погружены в полупустой вертолет. При подлете к аэродрому, когда вертолет был еще в воздухе, к нему направилась крытая машина. Вертолет и машина остановились одновременно дверь в дверь. За несколько минут мешки с семгой оказались в кузове грузовика. Задний брезентовый тент тут же был опущен, машина отъехала, а вертолет снова поднялся в воздух и уже без рыбы приземлился на своей базе. Я и четверо моих друзей были поражены четкой и отлаженной работой экипажей. В этом вертолете наша группа оказалась совершенно случайно. Естественно, никто не предполагал, что среди усталых, небритых, пропахших костром "геологов" кто-то сотрудничает с рыболовными изданиями и имеет отношение к Мосрыбводу и "Росохотрыболовсоюзу".

Было это не в столь далекие времена, и могу с уверенностью предположить, что сейчас это организовано не хуже.

Полагаю, понятно, почему на Кольском так не любят туристов — они слишком много видят и знают о том беспределе, который творится вокруг, да еще потом пишут об этом статьи в прессе, благо теперь много действительно независимых рыболовных изданий.

Скажу более, я знаком с инспекторами рыбоохраны и некоторыми милиционерами, которые ловят в тайге браконьеров со спиннингом — "бреков" на их жаргоне.

Как правило, это молодые, порядочные люди из местных правоохранительных органов, которые радеют за природу и честно выполняют свой долг. Их по воздуху забрасывают в верховья рек, откуда они на надувных лодках сплавляются вниз и прочесывают берега, имея с собой минимум продуктов, удобств, снаряжения. Спят прямо у костра на земле и при этом еще рискуют своей жизнью при встрече с вооруженными браконьерами в тайге. К сожалению, это борьба с ветряными мельницами. Крупных браконьеров они поймать не могут.

Один бывший инспектор рыбохраны (по понятным причинам не буду называть его имя и место жительства) рассказывал мне, как он на одной из таких рыболовных баз обнаружил у браконьеров несколько десятков килограммов икры и соленую семгу. Как положено, составил акт и все изъял. Но оказалось, что это были "не те браконьеры". За что тогда его и уволили из органов. Доказывать свою правоту он не стал, а просто занялся другим делом.

Совсем недавно в одном из поселков на берегу Белого моря мы с друзьями видели холодильные камеры, где хранится пойманная браконьерами рыба. Неужели вы думаете, что в поселке, где все друг друга хорошо знают, об этом не известно местным властям?!

В устьях рек, по которым мне приходилось сплавляться, как правило, почти повсеместно стоят сети — разрешенные, узаконенные (незаконные тоже стоят, их даже больше), перегораживая полностью реку от берега до берега. Говорят, что с их помощью будто бы считают, сколько рыбы пропущено на нерест. Да еще чтобы не пускать мелких самцов и ограничить ход горбуши в верховья рек — к нерестилищам семги. Благородные цели. Это без иронии. Если бы действительно все было так, как задекларировано.

Как мне рассказывали местные жители, при промышленном лове сетями в устьях рек положено один день рыбу ловить, а на другой — сети поднимать и беспрепятственно пропускать семгу на нерест. На самом деле один день рыбу берут для сдачи государству, а на другой день — для себя. Вот где основное браконьерство, которое подрывает запасы семги.

Об этом знают все, и навести тут порядок не представляет труда, даже теми же местными силами милиции и рыбохраны. Нужна только добрая воля и желание. В последнее время очень много говорят и пишут о браконьерстве, но тут возникает вопрос, а кого в первую очередь причислять к браконьерам. Туриста, охотника, геолога, местного жителя, которые могут взять из тайги то, что им нужно для пропитания, или тех, кто незаконно заготавливает рыбу на продажу и от кого в большей степени страдает уникальная природа Кольского полуострова.

Представьте себе на минуту, что на Кольский больше не ходят туристы, геологи, топографы, местные жители не ловят рыбу для своего пропитания и повсеместно исчезли браконьеры со спиннингами. Увеличится ли от этого количество семги, идущей на нерест? Можно с уверенностью ответить, что нет, поголовье семги не возрастет.

А теперь предположим, что не стало рыболовных баз в местах нереста семги. Исчезли все браконьерские сети, перегораживающие устья рек (в том числе и сети, с помощью которых, так сказать, "считают", сколько семги прошло вверх на нерест). Перестали вырубать леса и осушать болота, а также ограничена промышленная и хозяйственная деятельность по всему полуострову. Вот что точно сразу отразится на увеличении поголовья семги.

Испокон веков местные жители ловили и заготавливали рыбу впрок для себя и своей семьи. В былые времена по всей Руси Великой продавалась красная икра и семга из Белого моря. Ее везли обозами, и стоила она копейки. Ловили семгу местные жители в реках и на море на крючковые снасти или сетями в предустьевой зоне. И не истощались ее запасы, пока не появились предприниматели "с большой дороги", то бишь с большой земли.

Теперь исконным жителям говорят: "нет, ребята, вы ловите неправильно, нецивилизованно — вы все браконьеры. И ваши отцы, деды, прадеды все были браконьерами, потому что они никогда не покупали лицензию на право ловли. Вот приезжайте на базу, заплатите нам деньги и бородку у крючка загните — тогда вы не браконьеры".

Но самое интересное состоит в том, что все эти базы не нужны и иностранцам. Если говорить всерьез о нашем сервисе, то он не идет ни в какое сравнение с европейским. На большинстве баз нет электричества, а следовательно включают дизель-генератор, который слышно в тайге за десятки километров от базы. Он заглушает пение птиц, шум воды, шелест листвы и распугивает всю живность вокруг.

Мне приходилось общаться с иностранцами, для которых и предназначено все это. Они говорят, что их привлекает у нас не комфорт (все это они видели у себя и более высокого качества), а дикая природа, непуганые зверь и птица, глухомань необжитых районов, путешествие по тайге, встречи с простыми людьми, охотниками, рыбаками. Они с удовольствием будут жить в палатках, готовить пищу на костре, пить воду прямо из реки, варить уху из пойманной рыбы или компот из лесных ягод. Это и есть настоящий экологический туризм.

Пусть будет какая-то квота на вылов семги или охоту. И нет необходимости в самих этих базах, которые только портят впечатление от дикой нетронутой природы, нарушают экологический баланс, уничтожают основную привлекательность этого края и являются островками браконьерства. Базы нужны только организаторам рыболовных туров, и поэтому, естественно, нерентабельны для государства или организации, но ой как рентабельны для самого хозяина или хозяев.

Понятно, когда строят подобные базы на Нижней Волге. Там другая природа, другая экология, везде есть дороги, все берега обжиты рыболовами, тысячи людей вокруг — порой палатку просто негде поставить, да и с дровами и питьевой водой проблемы. Вот тогда нужны базы, забор, охрана, холодильники, лодки и пр.

С середины прошлого века считается, что запасы нашей семги подорваны, но подорвали их не туристы, рыболовы или местные жители, а бесконтрольная хозяйственная деятельность, промышленное освоение Кольского, действия местных властей и чиновников.

И. Шехобалов

"Охота и Рыбалка. ХХI век от 01.11.04 г."

Внимание!

В качестве исходного материала использована статья с сайта "Калининградский рыболовный клуб"




Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*