Под музыку февральской вьюги

Под музыку февральской вьюги

Под музыку февральской вьюги

В феврале погода обычно не благоприятствует ловле. Метель, скачки давления и другие отрицательные погодные факторы плохо влияют на рыбий аппетит.

Водоемы в это время покрыты толстым льдом, под которым рыба испытывает сильное кислородное голодание, поэтому там, где есть течение, она активнее. Если же рассматривать в этот период озера и водохранилища, на которых по разным причинам многие предпочитают ловить, то лучше кормится рыба на больших водоемах. На этот раз для ловли окуня мы выбрали Рыбинское море.

фото автораУровень воды в Рыбинском водохранилище с осени оставался очень высоким и на русловых, а также других глубоких участках было сильное течение. Поэтому даже в январе-феврале окунь и плотва держались на 2-3 метровых довольно отдаленных отмелях. Эти отмели располагались сравнительно недалеко от впадения затопленных Мологи и Шексны в Волгу. Сюда на подводное слияние рек мы и приехали. Если взять во внимание, что рядом проходящие подводные течения несли кислород, а на отмелях росло много дрейссены, место было выбрано правильно. Тут кормятся снеток, окунек и плотвичка. Это привлекает стаи крупных окуней. При этом окунь держится небольшими группами — так легче охотиться.

Так было и в этот раз. Из лунки удавалось выудить не более пяти-семи окуней. Далее необходимо было переходить на другое место, потому что клев напрочь отрубало. Вначале я пробовал ловить на балансир, но у меня не очень получалось, так как не было подходящей модели. У егеря Александра хорошо работал маленький с серебристым брюхом балансир под снетка. Второй егерь Василий Иванович использовал примерно такой же. Мой же широковатый балансир за час добыл мне всего два окунька. Не имея очень большого опыта ловли на гигантских водохранилищах в эту пору, я присматривался к действиям егерей и видел, что они находятся в постоянном поиске. Однако я сверлил лунок не меньше, но результат мой был значительно хуже. Можно было предположить, что егеря знают определенные участки, на которых плотнее может концентрироваться окунь, поскольку они целенаправленно уходили иногда далеко от меня. Однако когда у кого-то из них начинался неплохой клев и меня подзывали, я на просверленных рядом лунках мог поймать в течение часа не более трех-пяти окуней — результат не ахти какой…

Я точно копировал способ игры, тактику ловли. В конце концов пришел к выводу, что надо ловить на мормышку с мотылем, наблюдая как пошло дело у троих рыболовов, подъехавших на "Буране". Трофеи стали прибавляться значительно быстрее. Интересно, что на мормышку окунь (а иногда попадалась и плотва) брал вблизи дна, в то время как на балансир хватки были в основном на расстоянии одного метра от дна.

Однако насаживать мотыля на ветру было нелегко. Приходилось подолгу отогревать руки. Решил ловить на безмотылку. На нее, в отличие от мормышки с насадкой, окунь брал решительнее — фактически вис на крючке. Из первой же просверленной лунки я вынул подряд четырех окуней. Потом, когда клев прекратился, я перешел на другую лунку. В ней не увидел ни одной поклевки, но на следующей лунке поймал еще два окуня. Окунь, кстати, на этом участке брал не крупный. Ушедший от нас за триста метров егерь наткнулся было на горбача, но сумел поймать только трех, потом опять стал клевать такой — граммов на сто пятьдесят-двести.

Сильный ветер мешал игре и результат был переменчив. Бывало, что подолгу я не мог найти окуня, нервничал, менял мормышки, пробовал другие модели, подбирал бисер. У меня почему-то оказалось мало безмотыльных мормышек, то есть тех, которые уже имели на поддеве крючка какую-либо искусственную подсадку. Из цветовой гаммы по окуню лучше работал желтый бисер, по плотве — сочетание черного и белого. Тандем "чертика" на конце лески и мормышки вверху показал себя хуже, хотя поклевки были — видимо, верхняя мормышка давала сбой в игре. Даже при ловле на двух метрах приходилось использовать не очень легкие мормышки, поскольку ветер сильно выдувал леску.

Прибыв на базу и отогревшись, я стал экспериментировать с имеющимися у меня балансирами. Я пожалел, что не проверил их работу еще дома в ванной. Чтобы хоть как-то оценить игру приманок, я опустил своего "окунька" в стоящий на тумбочке налитый до краев графин. В графине балансиру развернуться особенно было негде, но все равно мне показалось, что он почти не уходит в сторону при короткой игре. А надо сказать, что в эту пору на Рыбинке окунь чаще всего берет при совсем незначительном подергивании балансиром. Иногда им нужно вообще потряхивать как мормышкой. Я сделал наклейку из грубого скотча на крыло "окунька", чтобы увеличить его площадь. Приманка стала лучше уходить в сторону. Также я проверил в графине игру безнасадочных мормышек. Привлекательнее, более плавно работали легкие мормышки. Из опыта знаю, что резкие движения различных имитаций только отпугивают рыбу. Однако вчера игре легких мормышек не только мешал ветер. Когда к вечеру усилилось течение (видимо, открыли шлюзы), их даже на мели волочило по дну, вытягивая леску. Я уделил особое внимание достаточно большим продолговатым мормышкам черного цвета и стал оснащать их крупным желтым бисером (до 4-5 мм в диаметре при ширине 3-4 мм), учитывая тот факт, что один из егерей, Василий Иванович, вчера в какой-то момент очень успешно ловил на аналогичную приманку. Большой сложностью было подобрать подходящую модель кивка под такие мормышки, поскольку те, которые имелись у меня в наличии, в основном были рассчитаны под мелкие и средние мормышки.

На ужине разговорились о рыбалке с управляющим базой Виталием Ивановичем Савиным и он сказал, что у него есть балансир под снетка. Он отдал мне свою удочку, на которой балансир к леске был привязан наглухо. Виталий Иванович считает, что карабин и вертлюжок плохо влияют на работу балансира.

Вечером я решил поставить жерлицы на налима. Егерь Александр сказал, что этого хищника иногда неплохо ловят прямо под базой, и согласился помочь мне в расстановке жерлиц. У меня было всего восемь налимьих поставушек. Я прихватил еще четыре жерлицы на треногах и мы отправились ловить живца. Наловив порядочное количество окуньков-матросиков, стали заряжать снасти. Было очень холодно, и мне показалось, что второпях мы установили поставушки не совсем так как надо. О жерлицах я переживал только, чтобы коряг рядом не было, так как, размотав метров десять лески, налим может найти себе укрытие. Но егерь убедил, что ни коряг, ни крупных валунов, под которые может спрятаться налим, в данном месте нет.

С тактической точки зрения, на мой взгляд, мы жерлицы и поставушки расположили очень удачно — по краю затопленного ручья, русло которого тянется с изгибами вдоль берега на расстоянии метров 100 от него. В основном все снасти ставили на краю полива с глубинами 3-3,5 м, после которого шла бровка ручья. Как выяснилось потом, поставушки и жерлицы, поставленные на свале и на глубинах, превышающих 4,5 м, результата не дали.

После установки жерлиц, когда сидели за кружкой горячего чая у камина, было много высказано предположений и сомнений об установке жерлиц и об успехах рыбалки. Я считал, что достаточно широкая расстановка снастей (мы их размещали примерно метрах в 20-25 друг от друга) дает возможность выяснить участки концентрации этого хищника. Потом уже можно будет усилить уловистые зоны дополнительной установкой одной-двух жерлиц. Егерь считал, что нужно было ставить жерлицы плотнее.

Наутро результат превзошел все ожидания. Вначале, еще с берега, заметили один загоревшийся флажок. Когда подошли, увидели, что леска полностью размотана. На двойнике сидел налим больше килограмма весом, набитый икрой. Мы очень удивились, что нерестовый налим еще питается, поскольку рассчитывали лишь на некрупных налимчиков. Следующая жерлица, установленная на русловой глубине, была пуста. Зато другие четыре жерлицы, установленные по краю полива, были с уловом. Еще один налимчик был за килограмм, остальные от полкило до 700 г.

При снятии уловов с крючков егеря слегка упрекнули меня за то, что я на налимьи поставушки поставил двойники — слишком сложно было на морозе освобождать их, так как все налимы заглотили окуньков очень глубоко. Егерь Александр посоветовал в другой раз ставить одинарные длинноцевьевые крючки № 6-8, а Василий Иванович сказал, что он вообще в качестве крючка использует остро заточенную жесткую проволоку, загнутую крюком, и налим никогда не сходит, зато снимать его одно удовольствие — проволока легко выходит из утробы. Чтобы проколотый такой проволокой живец не сошел с крючка, вблизи жала надвигают стопор из кусочка плотной картонки или плоской резинки.

Окрыленный успехом, я оставил товарища ловить живцов, чтобы вечером увеличить вдвое число жерлиц, сам же с егерями, помчался на "буране" вдаль от берега в этот холодный, пронизывающий ветром мрак. Прибыли на то же мелководье, где ловили вчера. По слухам, в ближайших окрестностях окунь нигде не брал, а те, кто ездили за двадцать-тридцать километров в сторону севера, тоже вернулись почти ни с чем. Мороз и ветер по сравнению с вчерашним еще более усилились, и в такую погоду можно было ловить только на балансир. Однако мои результаты, несмотря на "снеток" и модернизацию собственного балансира, оказались не лучше вчерашнего. Впрочем, и егеря на этот раз сильно не отличились — по полтора десятка некрупных окуней. Любопытно, что один рыболов, утепленный меховой одеждой, вблизи которого я случайно оказался, поймал на мормышку налима весом под килограмм. Он долго с ним возился, отпуская и подматывая снасть, пока в лунке не показалась голова рыбы.

Окончательно замерзший, несмотря на выданный мне от ветра плащ я дал егерям знак собираться домой. А путь домой, как известно, всегда легче: согревает мысль о тепле, уюте и других бытовых благах.

Еще издали заметили у заснеженного причала одинокую фигурку своего товарища. Когда подкатили, он с азартом одного за другим вылавливал матросиков и бросал их в просторный кан. Здесь, под обрывистым берегом, ветра почти не было и ловилось с комфортом. Товарищ, сияя из-под очков радостным взглядом, сообщил, что окуньки берут на безмотылку как ошалелые и ловить одно удовольствие.

Взяв живцов, мы пошли с егерями усиливать дополнительными жерлицами уловистые участки. Во-первых, поставили по две снасти между тех жерлиц и поставушек, на которых были налимы. Но чтобы не слишком уплотнять зоны ловли, одну жерлицу выносили глубже на полив, а другую ставили на русло ручья. Остальные жерлицы поставили на других неохваченных участках — там, где продолжалось затопленное русло ручья. Теперь арсенал установленных налимьих самоловов у нас увеличился до 25. Если учесть процентное соотношение вчера установленных снастей и пойманных на них налимов, мы надеялись снять завтра не менее десяти рыбин. Все уже азартно потирали руки в предвкушении солидного улова, поглядывая на поле заряженных красных флажков.

Когда ужинали, управляющий посоветовал часов в 10 вечера пойти глянуть — нет ли загоревшихся флажков. Я вспомнил, как однажды на Яузском водохранилище я вот так ближе к полуночи проверял с фонариком жерлицы и снял не только нескольких налимов, но и двух судачков, взявших мелкую плотвичку с самого дна. Кто знает, может, и здесь в сумерках бродят еще какие-нибудь хищники, не слишком жадно заглатывающие наживку.

Мы с товарищами последовали совету Виталия Ивановича. Спустились с крутого берега на лед, позаимствовав фонарик у истопника базы. Но он не пригодился, потому что на чистом звездном небе светила яркая полная луна. И ни одной загоревшейся жерлицы… Поставушки мы раскапывать не стали -очень хлопотное дело на морозе; завтра будет день — будет пища. Товарищ мой высказал предположение, что при такой яркой луне клева налима вообще может не быть. Я же сказал, что с резким усилением мороза налим может начать нереститься, и тогда тоже брать не будет. На что мой товарищ заметил, что на мелких неполовозрелых налимов это не распространяется.

На другой день наши худшие ожидания оправдались. Не знаю, что повлияло на полное бесклевье, но факт остается фактом — на 25 жерлиц ни одного налима. Правда, один окунек был пожеван и на трех снастях крючки были без живца. Можно было предположить, что слишком мелкий налим не мог заглотить крупную для него наживку. Может, это и действительно так, ведь леска жерлиц вмерзла в лед, несмотря на то, что мы насыпали достаточно высокие кучи снега. А поскольку жерлицы были рассчитаны на ловлю судака и имели слишком короткие поводки, свободного хода не было. Налим, видимо, почувствовав сопротивление снасти, бросал живца. У поставушек же я делал специально полутораметровые поводки ниже 25 граммового грузила. Такой поводок позволяет налиму без препятствий засасывать живца при натянутой вертикально основной леске. Вот почему поставушки, установленные под снегом, имеют преимущество перед жерлицами, особенно при ловле на крепких участках, так как, клюнув, этот хищник разматывает всю леску и скрывается под корягой. Но в данном случае на поставушки не было ни одной поклевки…

А. Горяйнов

"Российская Охотничья газета № 07 — 2006 г."

Внимание!

В качестве исходного материала использована статья с сайта "Калининградский рыболовный клуб"




Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*