Мой судак

Мой судак

Мой судак

«Понимаешь, старик, судак — рыба сложная, в буквальном смысле — глубокая», — говорил мне Михалыч, щурясь от табачного дыма, окутавшего его обгоревшее за день лицо. Мы сидели на берегу ночной реки у костра, спасаясь от комаров. Лето, Припять, палатки. То было мое первое знакомство и с самой Припятью, и с ее коренным обитателем — судаком. Мне было шестнадцать а Михалычу около сорока. Уж и не знаю как, но удалось тогда уболтать соседа взять меня, пацана, на большую рыбалку. Тогда казалось, что все — вот оно, счастье!

фото судакаВот она — Припять, вот он — спиннинг, нужно только время. Но день усердной рыбалки не принес тех трофеев, что снились мне накануне перед выездом. Скажу больше: ничего не принес. Так вот началось мое знакомство с судаком. С тех пор прошло 10 лет. Были еще выезды на стареньком «Фольксвагене» Михалыча, были победы и поражения. Одним словом — опыт. А та лекция, что прочел мне тогда поздним июньским вечером Михалыч, отчеканилась в моем сознании и послужила фундаментом для многих будущих успехов в ловле судака. Вот «краткий конспект» ее и приведу ниже.

Урок первый: найти

…Михалыч затушил угольную головешку в котелке, превращая варево из рыбного супа в ароматную уху. «Да не расстраивайся ты! Судак — тот еще проглот, найдешь точку, где стоит — уже полдела, будет тебе клыкастый! — говорил Михалыч, заканчивая колдовство над своим волшебным котлом. — Как ни крути, судак-рыба глубин, и, наверное, потому представления о его образе жизни для нас не так четки и понятны, как, скажем, повадки щуки. Вот ее-то в большинстве случаев легко „читать“. Идешь ли берегом реки, сплавляешься ли на лодке — ищешь границы кувшинок, входы в старицы, обратные течения, если дело на русле-то коряги, небольшие ямки, рельефности. Нашел такие места — засылаешь туда на разведку любимую приманку. А почему, собственно, легко зубастая вычисляется? Да потому, что ее запросто можно ловить на мелководье, нет надобности бороздить глубины. Нет, можно, конечно, и там, но очень трудно себя заставить искать щуку в сумрачных омутах, когда ее удается „понятно“ половить там, где дно легко просматривается в поляризационных очках. Понятно, что „читать“ донный рельеф, а потому — и примерный район нахождения рыбы, здесь относительно легко. Да и рыба зачастую сигналит о своем присутствии, гоняя малька у поверхности. А попробуй найти „точку“ на какой-нибудь фарватерной яме судоходной реки, с ее темными водоворотами и обратным течением! Если б не помощь эхолота, то оставалось бы только гадать. А ведь именно там находятся места, где живет судак… Получается, что пути здесь два: методично прочесывать каждый кубометр водной глади, либо сделать некоторые перестановки в привычной методе поиска рыбы», — Михалыч хитро прищурился.

Урок второй: место встречи изменить нельзя

«А ведь там, в темных и непроглядных речных глубинах, точно так же кипит жизнь, как и у поверхности. Те же всплески и вееры разбегающегося малька… Вопрос только в том, что перспективные точки придется искать, в буквальном смысле закрыв глаза — от них здесь мало толку, даже в поляризационных очках. Искать начнем, опираясь на несколько важных факторов: глубина, рельеф и характер дна, течение.

Запомни уравнение: судак = глубина. Это позже ты будешь ловить его в самых «не судачьих» местах — вроде мелких перекатов и даже стариц, а теперь чтобы «взять след» — тебе нужно упираться в первую очередь в русло. Но не пугайся, судак предсказуем и это тебе поможет. Клыкастый водится там, где есть твердое песчаное дно. Это тебе не щука, которая запросто обретается в заиленных водорослях. Судак-чистоплюй, ему нужно течение и песок. Видишь песчаный обрывистый берег, около него стрежень — пробуй ловить. Видишь глубокий вход в протоку или старицу — пробуй ловить. Видишь свал у песчаного чубка-островка — пробуй, пробуй, пробуй.

Течение тебе само подскажет, где есть ямка, где коса. Читай все эти подсказки: водоворотики, суводи и тому подобные вещи. Все это пригодится. Хорошо бы, чтоб место было еще и с «изюминкой» в рельефе. На дне ступеньки — барханы, там-сям коряжка или бревно. Стоять, конечно, клыкастый может где угодно, в том числе и в таких «щучьих квартирах», как затопленные кроны деревьев или даже в кувшинках, но не факт, что он клевать здесь будет. Клюет он чаще именно там, где я говорил. А почему так? — спрашивал сам у себя Михалыч. — Есть судак подвижный, да-да, тот самый, что снует по руслу в поисках пищи, а в сумерках — и мелководными перекатами не брезгует. А есть судак, укрывшийся от непогоды в схронах. Этим схроном может быть коряжник, те же затопленные деревья и похожие «крепкие» места. Так вот, тот судак, что ты сможешь подержать в руках, он девять к одному будет из первой «кочевой» группы. Именно активный и подвижный клыкастый радует своими поклевками летом, а тот, который «забаррикадировался» — кормиться не настроен. Не веришь? Попробуй летом вот здесь поймать судака с пиявками на пузе! Редко-редко такое бывает. Выходит, клыкастый не застаивается на одном месте. Так что, друг, ищи глубину метров от трех, течение, песок да интересный рельеф«.

Урок третий: вычислить время «ч»

«Не большой я поклонник смотреть на часы во время рыбалки, рыба или клюет или нет. Но летом судак часто ловится „выходами“. Час-другой нет поклевок, а потом ударная десятиминутка — и пара-тройка колючих красавцев у тебя на кукане. Волей-неволей начинаешь смотреть на часы, чтобы запомнить время „ч“. Считается, что лучший клев на утренней и особенно вечерней зорьках. Часто так и происходит, но случается, что судак поклевывает жарким полднем, а с утра — ноль. Бывает, судак берет весь день с небольшими паузами. Помню, полсотни поклевок за день увидел! — блеснул глазами Михалыч. — Но бывает и как сегодня, — хлопнув меня по плечу, заключил доктор судачьих наук. — Но при любом раскладе за час до рассвета и часов вплоть до 10- 11, в зависимости от погоды, можно и нужно пробовать ловить. Плюс часов с 16 — 17 и до сумерек — тоже обязательное время. Если не сильно жарит, лови весь день, ведь ловит тот, кто ловит», — усмехнулся Михалыч, закуривая очередную «противомоскитную» сигарету. Основательность его слов документально подтверждал ломоть вымученного им сегодня судака, который достался мне в довесок с ароматной юшкой ухи.

Урок четвертый: у природы нет плохой погоды

«Как и большинство других рыб, судак любит ровную, стабильную погоду без ненастья. Но в моей памяти, — говорил Михалыч, — всплывает эпизод из детства. Помню, за день рыбалки мы с отцом дважды раздевались в лодке и прятали вещи в непромокаемый мешок, спасаясь от ливня, а потом, чуть погодя, сражались уже с палящим солнцем, окунаясь прямо в одежде и высыхая за полчаса, а потом — новая туча и новый ливень, а судак клевал и клевал! Так что картинку набросать здесь, выходит, непросто. Пробовать можно и нужно в любую погоду, лишь бы ветер да волна сильно не докучали — это чисто технический момент. Все остальное — дождь, жара, облачность — стерпится, слюбится, — усмехнулся в отблеске костра Михалыч. — А вот туман и морось судак не жалует. И редко когда попадается в такую погоду, уж и не знаю почему. Вообще, клыкастый ассоциируется у меня с солнечной ясной погодой — вот тогда он наиболее стабилен в поклевках. Видишь, закат алый и солнце не в тучу садится — завтра погода будет самое оно!»

Урок пятый: матчасть

«А слабоват он у тебя для большой реки», — продолжал Михалыч, повертев мой спиннинг в руках. — «Катушка — крупная, для начала сгодится (то был стандартный трехтысячник), а вот удилище в 2,4 м коротковато будет. На „дорожку“ еще ничего, не критично, а вот для джига — заброс хромать будет. Нужен хлыст хотя бы 2,7 м, и тест посерьезнее, твоих 10-30 г маловато будет. Да, и удилище возьми получше, графитовое, чтоб „звонкое“ было, понимаешь?» Я «понимающе» кивнул на автомате, но на самом деле суть ухватил лишь на следующий день, когда Михалыч дал попробовать в деле свою снасть.

«И про монолеску забудь! Будешь карасиков в пруду на нее ловить, для джига она не годится, только «плетенка», — отрезал наставник. — «Шнур в большой размотке бери, метров 150-он дольше служит, диаметр 0,15 — 0,17 мм».

Урок шестой: внеклассное занятие

Михалыч в ловле судака всему остальному предпочитал джиг. Именно под это дело и подбирал свои снасти. Троллингом же ловил по остаточному принципу — там, где джигом было несподручно, и делал это при помощи все того же джигового комплекта. Спиннинг длиной 2,7 м с тестом 15-55 г,катушка — Шимановский четырехтысячник, да шнур новомодный — тогда это был «файрлайн» диаметром 0,17 мм. Поводки он делал из струны второго номера — на случай щучьей поклевки. В лодку непременно брались две коробки: побольше — с воблерами, поменьше- с «силиконом», крючками и грузами-«чебурашками».

…Пятнадцатисильный двухтактник шустро толкал новенькую еще ПВХ-ашку, унося нас за поворот реки. Дальше — первое место: у обрывистого песчаного берега, с другой стороны — пляж. Михалыч ставит лодку практически по центру русла, ближе к белому бую, на глубине 3,5 м- с таким расчетом, чтобы бросать под небольшим углом вниз по течению в сторону обрыва. Там поглубже, 5 — 5,5 м, и приличное течение — проходит стрежень. Любимый салатовый трехдюймовый твистер оснащается головкой в 42г. «Не бьет, зараза! — после первой же проводки кряхтит Михалыч. — Течение здесь мощное, головка, конечно, достигает дна, но момент касания среднего пошиба корейский спиннинг в руку так и не передает. Нет „отбоя“ — нет ступенчатой проводки. К тому ж по уходящему к центру русла шнуру видно, что приманку давно уже катит течением по дну. — Михалыч быстро сматывается и ставит „чебурашку“ потяжелее — в 55 г. — Вот эта получше». Вершинка спиннинга облегченно выпрямляется, коснувшись дна. Но десяток забросов — и ничего. «Если б был здесь — взял бы», — заключает Михалыч.

Якорь в лодку — и к следующему месту. Припять здесь тоже теснится к восточному берегу, вгрызаясь в песчаный береговой уступ. У кромки воды видны торчащие коряги — это некогда стоявшие на берегу вербы. Метров полста с приличной (4 — 4,5 м) глубиной у обрыва сменяются выше по течению мелководным входом в старицу, струя уходит ближе к центру русла. Джиг здесь никогда не работал, уж больно быстрое течение и узкая полоса фарватера. Михалыч ставит Рапаловский Shad Rap «девятку» расцветки под окуня — и тихонечко троллит по глубине у высокого берега против течения, вплоть до самого входа в старицу. Симпатичный полуторакилограммовый судак садится на первом же проплыве! Поклевка на подъеме глубин с 4,5 до 2,5 м. «Это уже кое-что», — улыбается он, доверяя мне цеплять добычу на кукан. Судак неистово бьется, топырит острые шипы спинного плавника, раня мне руку, но большего счастья мне и не снилось…

Заходим на второй круг. Не троллим по течению, потому что оно здесь очень быстрое — и не успеешь толком отпустить воблер, как уже нужно сматывать шнур, дальше — коряги. Проход пустой. Весь круг повторяется снова — и опять ноль. На четвертом заходе, на самом уже выходе на мель, у меня на такой же «шадрап», позаимствованный у наставника, садится щука-двушка. Руки трясутся, но это не долгожданный судак, к моему величайшему сожалению. «Вот, говорят, что судак и щука не переносят близкого соседства — ан нет, на этом самом месте частенько пятнистая клюет вперемешку с клыкастым», — подвел итог Михалыч.

После нескольких безрезультатных проходов выходим на глиссер и идем к следующему месту. Теплый ветер в лицо не дарит желанную прохладу, но спасает от мошки — и на том спасибо. Михалыч сбрасывает газ у левого высокого берега. Именно здесь проходит основная мощная струя — стрежень. Река течет прямо и спокойно. Небольшие водоворотики-вири у поверхности говорят о том, что омут довольно глубок — метров 5-6. Между кустов у берега заметен узкий вход в небольшой и, похоже, глубокий залив-старицу. Джиговать здесь плохо из-за мощного сложного течения, потому мы пробуем троллинг. Я остаюсь с тем же воблером, Михалыч ставит поглубоководнее и побольше. Первый проход заканчивается зацепом у наставника — и, прилично повозившись с высвобождением приманки, мы возвращаемся на следующий заход без поклевки. И снова в этом месте по течению мы не троллим — очень уж стремительное оно здесь. Вторым проходом Михалыч правит метра на полтора подальше от берега и той злосчастной коряги. И, не доходя до входа в старицу, получает поклевку! Рыба туго ходит в глубине — и становится понятно, что судак попался хороший. Я судорожно сматываюсь, чтобы не спутаться со шнуром Михалыча, успевающего подруливать румпелем и одновременно подтягивать рыбу к лодке. «Бери подсак, выходит», — командует капитан корабля. С горем пополам, но я все-таки заканчиваю в нашу пользу это «родео» с первым увиденным воочию «трешником». Лодку крутит течением, а мы высвобождаем в четыре руки рыбу вначале от крючка, затем крючок- от капроновой шевелюры подсака, потом судака на кукан -ив воду. Вот ведь, второй заход — и у Михалыча дубль! Отличный клыкастый снова у него в руках. Я, конечно, радуюсь за своего старшего товарища, мысленно прыгая от счастья, но надо ли говорить, как мне хочется поймать своего первого судака самому. На этом клев здесь стихает, и еще пяток заходов дают поклевку судачка-недомерка все у того же счастливчика. Меняем место.

фото судакаМихалыч сбрасывает скорость на песчаном ровном плесе. Оба берега Припяти выглядят равноценно, явного обрыва нет ни справа, ни слева. Течение прижимается поближе к правому берегу, образуя в месте прохода стрежня эдакую трубу глубиной 3 — 3,5 м. Дно — кварцевый песок. И снова троллинг. Заходим прямо по центру реки. У меня все тот же «шадрап» под окуня, у «сенсея» — аналогично. И снова начинаем заход против течения, предварительно пройдя интересующее место и развернувшись в обратном направлении. Воблер очень четко дрожит, периодически чиркая по дну. Когда на его пути встречается бархан побольше, удилище очень волнующе вздрагивает, иногда даже срабатывает на миг фрикцион. Но это не поклевка! Через миг приманка вновь исправно работает, миновав препятствие. Примерно посередине прохода, спустя метров двести со «старта» — у Михалыча поклевка, несколько рывков и сход. Досадно, но ладно. Я усердно гипнотизирую взглядом невозмутимую вершинку удилища. Воблер теперь постоянно контактирует с дном — глубина пошла на спад, значит, нам пора сматываться. Михалыч врубает нейтраль — и метрах в двадцати от лодки во время подмотки у меня — удар! Рыба как-то непривычно резко сдается и выходит к поверхности. Жерех! Еще мгновенье — и рыба в лодке. Жерешок невелик — полкило от силы, но, как говорится, все равно приятно. Отпускаем бродягу, что с него взять…

Еще пяток проходов говорят нам о том, что активного судака здесь нет. "А его, собственно, другого в этом месте и не бывает — отстаивается клыкастый в других местах, здесь он трапезничает«,- говорит учитель, выкручивая ручку румпеля в полный газ.

…Солнце уже красит красно-оранжевым кроны прибрежных деревьев, а ласточки вовсю гоняют мошкару, беснующуюся у малиновой поверхности вечерней реки. День идет к закату, а я вжимаюсь в куртку — на глиссере становится уже довольно прохладно. За очередным поворотом красавица Припять сливается с крупной своей протокой, образуя на стрелке приличную яму со сложным течением. Здесь около десяти метров. Михалыч бросает якорь прямо на бровке, по центру протоки. Будем джиговать.

«Чебурашки» ставим 55 г, течение здесь хоть и мощное, но хватает «обраток» и водоворотов, грузу проще достигать дна. Снасть — простая и понятная: через кольцо к грузу-«чебурашке» крепится двойник, на нем трехдюймовый твистер. Мой спиннинг хоть и изрядно перегружается во время заброса, но при проводке довольно четко фиксирует «отбой» от дна, «ступеньку» за «ступенькой». Минут двадцать уходит на то, чтобы обстучать всю бровку, а поклевок нет. Солнце тем временем уже устроилось на ночлег где-то в кронах прибрежных деревьев. Темнеет. Снимаемся с якоря, пора в лагерь.

Михалыч, видя мое огорчение, по-дружески хлопает по плечу, дает свой спиннинг со счастливым воблером. Забрасывай, говорит. Я открываю дужку катушки — и течение подхватывает плавающую приманку, сматывая леску. Михалыч, закутавшись в табачный дым, потихоньку начинает двигать против течения, одной рукой вращая рукоятку румпеля, другой — укладывая вдоль борта и «разоружая» мой спиннинг. Яму на сливе мы миновали еще до того — и теперь троллим в сторону лагеря на спокойном плесе у самого берега, кромка которого там-сям украшена подмытыми рекой деревьями. Река пахнет травами, туманом и чуть-чуть костром, солнце уже почти село, до сумерек осталось минут десять от силы. Двухтактник пыхтит на малых оборотах, вишневая вода облизывает надувные борта лодки. Спиннинг очень четко вибрирует. Глубокий пятиметровый плес плавно переходит в перекат с глубинами около трех метров, воблер впервые чиркнул по дну, заставив меня в очередной раз дернуть удилище, а Михалыча — по-доброму улыбнуться. Один чирк, второй, третий… А четвертый какой-то странный, какой-то затяжной и с рывками. Есть! Михалыч это понял, похоже, раньше моего — и уже успел сбросить обороты. Рыба приятной тяжестью повисает в глубине и нехотя сдает мне метр за метром. Я бы и рад неистово вращать ручку катушки, но не могу — идет непривычно туго. Коленки колотятся, зубы стучат, руки трясутся, но мотать не перестаю. Спиннинг приятно гнется. Михалыч пыхтит сигаретой и уже успел взять подсак. И вот он, момент истины — рыба золотом показала свой бок. Сомнений быть не может — судак. Мой первый судак! Как достали — не помню, запомнилась лишь радость и ощущение эйфории. Михалыч доволен не меньше моего. Мой судак около полутора килограммов весом. Мой судак!

О. Ляльковский

"Спортивное рыболовство № 8 — 2011г."

Внимание!

В качестве исходного материала использована статья с сайта "Калининградский рыболовный клуб"




Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*