Три дня на Терском — Часть первая

Три дня на Терском — Часть первая

Три дня на Терском

часть 1 часть 2часть 3

Кандалакша встретила легким морозцем. А с поезда меня встретил госинспектор Кандалакшкской территориальной инспекции Мурманрыбвода Вячеслав Георгиевич Максимов. Время было еще раннее. Потому, приехав на берег одноименного с городом залива на базу инспекции, пришлось подождать пока рассветет. Еще было время, попили с Максимовым чайку, поговорили о том, о сем, поглаживая прижившегося на базе рыжего кота по кличке "Рыбник". Ну а с рассветом грузимся в УАЗик и вперед, на Терский берег. Вершины, нависшие над городом, уже припорошены снегом. За перевалом с высоты птичьего полета открывается дивной красоты вид на Кандалакшский залив. Словно пенки в бульоне "плавают" на поверхности залива многочисленные острова, синеет в дымке далеко вдающийся в море мыс, а от простора просто захватывает дух. Кроме меня и водителя в машине один из инспекторов, командированный на месяц в Терскую инспекцию. Практика укреплять кадры этой инспекции специалистами из других территориальных подразделений была введена несколько лет назад. Мера эта вынужденная. Терская рыбинспекция долгое время состояла только из местных жителей, у которых из поселковых браконьеров кто сват, кто брат, кто кум…. И борьба с браконьерством часто сводилась к профанации. Это когда инспектору, обнаружившему нарушителей, "для плана" сдается хоть какая-нибудь, часто специально для этих целей заготовленная сетка. Тот оставляет протокол за незаконный лов, по которому нарушитель заплатит штраф, максимум тысячу рублей, а сети нарушителей остаются стоять в реке или море. Случается такое и сейчас. Но теперь штат инспекторов из местных сокращен до минимума. Остались в основном надежные, проверенные кадры. И это даст свои результаты.

фото автораВообще, Терским называется берег Кольского полуострова вдоль Белого моря, от поселка Колвица, неподалеку от Кандалакши, и до мыса Святой нос, собственно, разделяющего Баренцево и Белые моря. Границы Терского района, как административного образования, по побережью чуть меньше. Но зато чуть не на сотню километров постираются вглубь полуострова. Название этого побережья не имеет никакого отношения ни к Терскому казачеству, ни к другим похожим названиям Северного Кавказа. У историков на этот счет несколько разных предположений. Мне из них ближе то, по которому иноземцы с Запала в глубокой древности звали коренных местных жителей терфиннами или лесными лопарями. Юг Кольского полуострова действительно очень отличается от его срединной части с лесотундрой и тем более, от тундры Севера. И всего-то разница в том, что здесь еще зона тайги. Но насколько красивее в обрамлении сосновых боров становится море, реки и озера, насколько разнообразнее здесь северная природа.

Впечатление, что места эти глухие и необитаемые, наиболее частое, возникающее при взгляде на карту заблуждение. Места эти, и раньше пользовавшиеся большой популярностью у любителей водных путешествий и рыбалки, с появлением хорошей асфальтовой дороги от Кандалакши до Умбы и весьма приличной насыпной дороги до Варзуги стали доступны даже для легковых автомобилей. Когда этой дороги не было, здешнее побережье тоже не пустовало. Конечно, сейчас нет большинства тех тоневых рыболовецких участков, на которые буквально был поделен берег Беломорья раньше.

Развалилось большинство избушек и вспомогательных построек, стоявших на берегу моря чуть ли не в километре друг от друга. Но и сейчас здешнее "золото", семга, не дает опустеть морскому побережью и рекам круглый год.

Помимо любительской лицензионной семужьей рыбалки, наиболее добычливой в начале июня, есть здесь рыбалка во внутренних водоемах, сетевой лов селедки-беломорки, так называемая биологическая мелиорация, позволяющая, например, ловить щук по весне сетями или хариуса на удочку летом в семужьих реках, и, конечно, зимняя рыбалка со льда. Все это разрешенные и общедоступные способы лова.

Однако официально оформленную, разрешенную рыбалку с традиционным для здешних жителей теневым рыболовным промыслом можно сравнивать как видимую и невидимую части айсберга. С работой здесь туго, и велик соблазн, имя которому семга. Несмотря на активизировавшуюся в последние три-четыре года и ставшую заметно эффективнее рыбоохрану, семгу здешние браконьеры продолжают ловить и сетями, и ставными неводами, ловят блеснами, багрят и колют острогами. С сентября и до ледостава у семги осенний ход. Это когда она, придя к нашим берегам из

Атлантики, совершает "круг почета" вдоль берегов Белого и Баренцева моря и только после этого, на обратном пути, найдя свою воду, заходит на нерест в свою реку. Во время этого путешествия и встречают ее "брэки". Так на Кольском полуострове называют браконьеров. Только за "одну воду" (прилив — отлив) и только в одну тоню (сетевую ловушку), случается, попадает по сотне и более семг. Вот, как говорится, и считай. За одну ночь, если повезет, можно поймать и затем продать семги на тысячу и более долларов.

В Умбе нас встречает исполняющий обязанности Терской территориальной инспекции Мурманрыбвода Михаил Павлович Белоусов. Мои хорошие знакомые из Мурманска отзывались о нем как о порядочном, заслуживающем доверия человеке. А местным браконьерам давно известна его принципиальная, не терпящая компромиссов позиция по отношению к нарушителям правил рыболовства. Не будет преувеличением сказать, что последние годы информация о противостоянии инспекции и браконьеров на Терском берегу напоминает сводки о боевых действиях. Дна года назад, когда я был здесь последний раз, инспекция задержала на реке Умбе браконьеров с сетями, неподалеку от которых на берегу "прогуливались" местные милиционеры…. Естественно, что у инспекции появилось подозрение, что эти представители закона попросту охраняют своих "брэков", чтобы те могли спокойно ловить рыбу. Тут же с их стороны была попытка, что называется, урегулировать вопрос на месте. А когда это не удалось, через месяц один из этих милиционеров задержал в центре Умбы водителя рыбоохраны, обвинив его в нарушении порядка. Вызвал наряд милиции, который досмотрел служебную автомашину инспекции и "обнаружил" в ней патроны от пистолета ТТ. Было потрачено немало времени и нервов, пока это дело не было закрыто. В тот же год была сожжена старенькая "копейка" одного из инспекторов. Угонялась от здания территориальной инспекции служебная автомашина, взламывались замки на складе, похищались конфискованные у браконьеров сети. И это все при том, что райотдел милиции находится буквально за забором.

В этом году у инспекции были похищены два импортных лодочных мотора. У М. П. Белоусова сожгли дачу, выкопали на дачном участке урожай. Можно было бы сказать, что такое случается везде и не обязательно имеет отношение к противостоянию инспекции и браконьеров, если бы не происходило это практически сразу после очередного действенного рейда, нанесшего существенный ущерб браконьерам.

Этой весной работниками Умбской рыбоохраны в Варзугском заказнике были обнаружены несколько местных жителей со снегоходами и огнестрельным охотничьим оружием. Когда было выяснено, что нахождение этих людей в заказнике незаконно, на них был составлен протокол об административном нарушении и выписан штраф. А в день моего приезда в Умбу состоялся суд по иску одного из задержанных, считающему, что штраф был выписан ему неправомерно. И иск этот подал прапорщик Умбской милиции Хан А. Г. Тот самый, который был обнаружен рыбинспекцией два года назад на реке Умба неподалеку от ловивших сетями семгу браконьеров. Тогда об этом писала мурманская газета "Полярная правда" в статье "Сезон мента". Но милиционер этот по-прежнему на посту. Поговаривают о личном покровительстве в отношении этого сотрудника милиции начальника райотдела полковника Крылова. Наверное, и это заинтересовало Управление собственной безопасности УВД Мурманской области, командировавшее в Умбу своих сотрудников.

Суд иск ответчика удовлетворил. Не просто инспекции доказать свою правоту, даже в тех случаях, когда виновность нарушителей закона, казалось бы, очевидна. Надо было видеть ухмылки свидетелей по этому делу из числа приятелей Хана, слышать их высказывания, больше похожие на угрозы "все под богом ходим". Похоже, что все на Терском берегу по-прежнему очень непросто, многослойно и неоднозначно.

Вечером двумя машинами выезжаем в рейд. По оперативной информации со стороны реки Стрельна в сторону села Устье Варзуги выехала грузовая автомашина, предположительно, с браконьерски добытой семгой. По расчетам, в устье она должна оказаться как раз ко времени ночного отлива. Самое распространенное здесь средство передвижения и у инспекции, и у браконьеров — УАЗик "буханка". В одной из машин старший инспектор Варзугского отделения Владимир Давыдович Попов. Он только что приехал из Мурманска, из Управления. И вот, не успев даже переодеться в более подходящую одежду, с поезда сразу в рейд.

В другой машине — госинспектор Владимир Николаевич Быков и командированный инспектор, с которым я сегодня приехал из Канлалакши. За рулем Виктор Николаевич Веретенников.

Знакомая дорога на Варзугу заасфальтирована лишь частично. Большую часть путь она по-прежнему насыпная. Сейчас нет, как раньше, стационарного совместного поста дорожной и рыболовной инспекции у поселка Кашкаранцы, на котором с сентября и до конца ноября проверялась каждая машина, идущая в сторону восточного берега и оттуда. Проверки на дорогах осуществляются сотрудниками ДПС и носят случайный характер. Говорят, что так они более эффективны.

Не доезжая до села Варзуга, сворачиваем направо — к Кузомени. Вскоре лес кончается, и фары машин выхватывают из темноты "марсианский пейзаж" Кузоменьской пустыни. По-лопарски Кузомень — еловый мыс. Когда-то на месте этой пустыни тоже был лес. Сейчас лес под натиском ветров, выдувающих песок из корневищ, потихонечку отступает.

Проехав ночное село, через несколько километров пустыни, языком тянущейся между берегом моря и впадающей здесь в него Варзуги, выезжаем к устью. Здесь нас встречают командированные инспектора, несущие свою вахту на посту в небольшом селении, расположенном на противоположном берегу. Машины с Восточного берега, как называется часть Терского берега за рекой Варзуга, все еще нет и, скорее всего, сегодня уже не будет. Река в темноте шумно вздыхает, как бы радуясь тому, что наконец, собрав воду всех притоков, завершает свой путь, вливаясь в Белое море, а вместе с ним в Ледовитый и мировой океан. Услышав эти вздохи впервые, можно черти что вообразить. На самом же деле — это пасущиеся здесь во время хода семги морские зайцы, которые, выныривая, выдыхают воздух из своих легких перед следующим нырком за рыбой. Эти морские звери похожи на тюленей, только крупнее и с приплюснутой, как у собаки породы боксер, мордой. Если приглядеться, можно увидеть силуэты их голов в бледно-молочной подсветке прячущейся за облаками луны. Проинструктировав инспекторов с Устья насчет машины и передав им в подмогу командированного, разъезжаемся по колхозным тоням, расположенным на берегу моря. Скоро время максимального отлива. Дважды в сутки, когда это случается, проверяются невода. Еще — сегодня заканчивается разрешение на неводной лов, выданное инспекцией колхозу, согласно имеющимся у того на промысел семги квотам.

На тоне под названием Бельковая, ближней к устью Варзуги, нас встречает бригадир Павел Тетерин. До проверки неводов еще есть время, и он угощает нас "латкой" — блюдом из нежнейшей рыбы, запеченной на сковороде в русской печи. Рецепт прост. Рыба режется на толстые куски, пластается по хребту изнутри, разворачивается и укладывается на сковороду с небольшим количеством масла, шкуркой вниз, подсаливается и в печь. Вкус описывать бессмысленно. Это надо попробовать. Понятно, почему коты, живущие на тонях, таких необъятных размеров и с такими холеными мордами. В углу за печкой вялится подвешенная за хвосты беломорская камбалка ершоватка. А мое внимание привлекает деревянный сундучок с ручкой для личных вещей. Похоже, именно с такими поморы уходили раньше из дома на промысел. Павел Тетерин и сам степенный, обстоятельный, как будто появился в нашем времени из позапрошлого века.

Подъезжают из Кузомени еще два члена бригады, обслуживающей эту тоню. Все, кроме водителя, облачаются в резиновые, по плечи, штаны и выезжают на берег. Водитель ставит машину таким образом, чтобы свет фар падал на невод, установленный в море от максимальной точки отлива. От ловушки напоминающей ящик из сетного полотна, с дном и крышей, в обе стороны идут сетевые полотна — "крылья". Во время прилива, там, где установлен невод, глубина достигает двух и более метров. А сейчас, во время отлива, здесь буквально по колено. Рыбаки перекладывают попавшую в невод семгу сначала в садок, а затем, промыв от песка, укладывают в ящики и грузят в машину. Всего на этой тоне три невода. Поскольку действие предыдущей лицензии этим числом заканчивается, у всех неводов от ловушек отвязываются крылья. У одного из неводов напротив Кузомени — на песке отчетливые следы волока и трех пар сапог. Невдалеке на берегу только что раскопанная в песке яма и лопата с короткой ручкой. Похоже, кто-то буквально перед нашим подъездом к этому неводу или снял свою сеть, стоявшую рядом с ним, или попросту воровал семгу из колхозного невода. Если бы воришки были пойманы на месте, им бы досталось не только от госинспекции, но и от председателя рыболовецкого колхоза "Всходы коммунизма" Святослава Михайловича Калюжина. По возвращении на тоню вся пойманная рыба пересчитывается. Выбраковывается подранная и объеденная тюленями. Количество пойманной рыбы заносится в специальный журнал, и госинспектор закрывает лицензию, выданную на этот рыболовецкий участок.

Тем временем инспекция Варзугского участка проверяет соседние тони Трухинскую и Шерстинскую, и закрывает лицензии там. Подъехав туда, мы встречаем и Калюжина. Свои называют его коротко "Пред", или, более уважительно, Михалыч. Несмотря на занятость, он дважды в сутки выезжает на проверку колхозных тоней. Дополнительно к государственной рыбоохране, колхоз заключает договора с вневедомственной охраной, милиционеры которой патрулируют побережье моря, плюс реки и озера на территории, принадлежащей колхозу.

Пообщавшись с ним, мы разъезжаемся в разные стороны. Калюжин и машина Варзугской инспекции уходят в Варзугу, а мы на второй машине вдоль берега моря по плотному песку — в сторону Умбы. Несмотря на ночь, даже мне, походившему ногами по этому побережью, попадаются знакомые ориентиры. Водителю же нашего УАЗика Виктору Веретенникову эта дорога знакома до мелочей. Наверное, он и с закрытыми глазами знает, где надо свернуть с полосы отлива на берег, чтобы не попасть в зыбун, где броды на небольших ручьях и небольших речках. На краю полян, заросших можжевельником, в свет фар попадают зайцы, совершенно белые и с длинными ушами. Кроме них здесь запросто можно встретить и медведей, которые еще не залегли на зимовку. Но у инспектора Быкова другой интерес. Точно зная наиболее излюбленные браконьерами для установки сетей места, он останавливает у них машину, берет фонарь и идет в ночь, осматривая берег и поверхность воды. Прибрежный песок выдаст браконьеров наличием следов, а поверхность воды — сетевыми поплавками или блеснувшей в свете фонаря пластиковой бутылкой, привязанной для ориентира на краю сети.

И так всю ночь. Привалившись к борту лежащей в салоне "буханки" резиновой лодки, я периодически впадаю в дрему. Закончив рейд в устье Оленицы, к гостевому домику на Умбском рыбзаволе подъезжаем под утро. А уже в восемь утра меня будят инспектора из другой рейдовой бригады — Анатолий Николаевич Галанчик и Евгении Олегович Левин. На их вопрос, поеду ли я с ними в рейд, я отвечаю утвердительно. И уже через полчаса УАЗик опять катит по дороге Умба-Варзуга. Сегодня наш участок от Оленины до полуострова Турий.

В. Люшков

"Российская Охотничья газета № 03 — 2005 г."

Внимание!

В качестве исходного материала использована статья с сайта "Калининградский рыболовный клуб"




Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*