Разведка дачного масштаба — Часть третья

Разведка дачного масштаба — Часть третья

Разведка дачного масштаба

часть 1 часть 2 часть 3

Напомню, в предыдущих статьях цикла я рассказывал, что на наших с друзьями привычных участках ловли в течение нескольких лет происходили негативные перемены, что вынудило нас совершить ряд разведывательных вояжей. И это помогло лучше представить общую картину знакомых речек и цикл их сезонных изменений, что, конечно, сыграло роль в обнаружении новых мест ловли. А теперь у нас появилась возможность отправиться на загадочный лесной приток, о котором нам рассказали местные жители и до которого не удалось добраться в первые поездки.

Загадка электрификации

Посмотрев карту, мы получили более ясное представление о предмете наших поисков. И некую подсказку, позволявшую оказаться на притоке коротким путем. А также, что не менее важно, не пользуясь неизвестными дорогами, потому что мы, если помните, уже неоднократно убеждались в их ненадежности. В общем, новый маршрут практически весь проходил через лес. Но полностью исключить из него «человеческий фактор» все же не удалось. Маршрут начинался от известной нам дороги в том месте, где ее пересекала линия электропередач.

Следовало двигаться вдоль линии — и продолжить путь, сохраняя направление до самого притока, потому как линия-подсказка вскоре сворачивала в сторону отдаленной деревни. А неподалеку от начала пути, еще в пределах линии электропередач, нам предстояло форсировать основную речку и через некоторое время выйти в низовье притока, к среднему течению какового и вела таинственная дорога, не обнаруженная в первую поездку.

фото 1

Увы, мы выехали поздно — и, проделав уже знакомый путь по асфальту, свернули на грунтовую дорогу, через которую согласно карте должна была идти единственная линия электропередач — наша. Проехав расчетное расстояние, стали внимательно наблюдать за небом, в надежде вот-вот увидеть провода. Но их не было. В тревожном ожидании мы проехали еще около двух километров — и, наконец, остановились у развилки. Справа уже недалеко находился мост, известный по первой поездке. Ситуация выходила даже забавной: уже второй раз на нашем пути к притоку происходило «таинственное исчезновение» — и появлялся этот мост. Только в прошлый раз пропала дорога, а теперь — линия электропередач. И все же, проявив упорство, мы, воспользовавшись счетчиком пути автомобиля, направились обратно. Было известно примерное расстояние от развилки до линии. Отсчитав его, мы остановились, вышли из машины и продолжили поиски, надеясь обнаружить хотя бы столбы или просеку. Однако просека и линия исчезли, как и дорога — бесследно. Что вызывало искреннее удивление, ведь деревня все же получала электричество, но как? Методом беспроводной передачи энергии, о котором когда-то мечтал Никола Тесла? Но все ж реальным казалось только одно объяснение — питание шло по какой-то другой линии, а эта была давно снята и заросла. Так мы вновь убедились, что идеальных карт не существует.

Белая метка

Махнув рукой на неисповедимые пути электрификации, мы решили обойтись без подсказки, тем более что предстоящее путешествие было коротким по расстоянию и не требовало каких-то сложных действий. Единственным его особым настораживающим фактором являлось время суток. Потому что пока мы, разинув рот, таращились в небо, удивлялись и разыскивали просеку, день стал клониться к вечеру. А это предполагало, что наше возвращение может частично или полностью выпасть на темное время суток. Что не было чем-то необычным, но к такому развитию событий следовало подготовиться. То есть — хотя бы иметь фонарь и, не полагаясь на зрительную память — ночью она может оказаться бесполезной, тщательно отмечать свой путь. Тем более что мы не планировали ночевать и возвращаться следующим днем, когда нам хватило бы своего следа и заломов, сделанных в каких-то приметных местах. А этого ночью недостаточно: в свете фонаря, особенно — на расстоянии, заломы часто сливаются с окружающей растительностью, а след, оставленный, скажем, на коротком плотном мхе, почти не заметен и днем.

Легкий светодиодный фонарь лежал в моем маленьком рюкзаке, а в роли ночных заломов или знаков мы могли использовать два имевшихся у нас белых полиэтиленовых пакета, разделив их на узкие ленты. Получившиеся белые метки следовало крепко привязать на высоте человеческого роста по ходу движения — так, чтобы от одной в пределах луча фонаря обязательно была видна другая. На обратном пути их можно снять (конечно, если не возникнет желания повторить путешествие), для чего достаточно убрать лишь крайние от дороги метки.

Повторюсь, расстояние, которое нам требовалось пройти, было невелико — и, приготовив пакеты, мы вступили в лес. Я отрывал ленты и оставлял на выбранных местах, Леонид, следовавший позади, крепко их привязывал. И хотя наши примитивные действия напоминали персонажей известной сказки, на фоне преследующей нас «карточной мистики» они надежно гарантировали, что предстоящую ночь мы проведем дома.

Раз — речка, два — что?

За насыпью дороги местность сразу пошла вниз. И пройдя метров четыреста через мрачный еловый лес с редким подлеском, мы вышли к берегу речки. Это была основная река, протекавшая поблизости от дороги. Воды в ней почти не наблюдалось, хотя берега возвышались выше человеческого роста и напоминали, как она выглядит весной или в дождливый период. Теперь же мы спустились в русло и прошли по песчаной отмели, образовавшейся в его середине, отметив, что оставшаяся у берегов вода почти не двигалась.

Поднявшись из почти пересохшей речки, мы опять углубились в лес. В низине тот был смешанным, с густым лиственным подлеском, что требовало более частых и правильно расположенных меток. Но вскоре начался подъем — и мы вступили в сосновый бор, покрытый словно ковром, светлым пружинящим мхом и никем не тронутой спелой черникой.

В чистом, словно прибранном Природой бору, видимость была хорошей — и метки ставились нами реже. Но в ход пошел уже второй пакет. Не удержавшись и отведав черники, мы миновали бор и вновь начали спускаться вниз, где вскоре среди густых зарослей нашим взглядам и открылся приток, к которому мы так стремились. Однако при ближайшем рассмотрении достигнутый с таким трудностями, почти легендарный приток оказался… ручьем.

Два — ручей!

В том месте, где мы вышли, он совсем не производил впечатление. С песчаным дном, глубиной сантиметров пятнадцать, где-то чуть больше или меньше, ручей прятался среди невысокого густого папоротника и кустов ольхи. Соседствовавший с ними старый колючий выворот не добавлял зрелищу очарования. Мы вошли в русло — и в полном молчании сели на недавно упавшее поперек берегов дерево. Перевели, как говорится, дух и начали понемногу осматриваться.

Перед нами, чуть впереди, на песчаном дне виднелись несколько старых коряг. За ними образовались небольшие ямки, в которых за каждой корягой или обломком ствола стояли, укрываясь от течения, мальки. Да-да, именно от течения. Потому что все это безобразие, что мы видели вокруг, по-прежнему оставалось хотя и обмелевшим, но во всем остальном полноценным лесным ручьем. И тот тек куда быстрее, чем находившаяся неподалеку основная речка. И воды в нем было значительно больше. И, кстати, жизни. Мальки, кормившиеся у коряг, выглядели довольно многочисленными, а при более внимательном рассмотрении — имели и разные размеры. Что само по себе уже наводило на некоторые мысли.

фото 2

Я опустил руку в прозрачную воду и поглядел вперед. Однако перспективу закрывал очередной выворот, торчавший у следующего поворота, где темнеющее под его корнями дно находилось явно глубже пятнадцати сантиметров. А вода, между прочим, была холодна… Я встал, надел камуфляжную кепку и начал собирать спиннинг под вопросительными взглядами продолжавшего сидеть Леонида. Закончив, привязал к леске карабин и нацепил приманку, придуманную мною много лет назад специально для ловли любимой рыбы. Тогда Леонид тоже поднялся — и мы направились вверх, распугивая мальков и чувствуя сопротивление течения. Потом выбрались на удобный для забросов левый берег со следами былых уровней воды и по невысокому папоротнику подошли к повороту.

Первый заброс вышел неудачным — леска легла на край длинной сухой ветки, перекрывавшей добрую половину рабочего пространства. С противоположной стороны хищно торчали темные корни упавшего дерева. Но я не расстроился: брать рыбу с первого заброса — давно проверенная нехорошая примета.

Второй заброс получился — и после нескольких оборотов катушки «Доктор», как я назвал свою приманку, был атакован резко и достаточно ощутимо. Я незамедлительно подсек, но рыба сразу же с плеском сошла. Следующий заброс — и еще одна решительная, но безрезультатная хватка, которую ни с чем нельзя спутать.

Я отошел от выворота и поднялся немного выше — туда, где находился недлинный прямой участок такой же небольшой глубины с полосами темного дна вдоль берегов. Наш берег, поросший по краю папоротником, оказался немного подмытым. Я забросил и повел «Доктора» вдоль него, как вдруг примерно на половине пути откуда-то снизу метнулась тень — и я вновь почувствовал активную хватку, закончившуюся так же, как и предыдущие. Однако, не удовлетворившись этим, я прошел еще несколько метров — и подкинул приманку к корягам, завершавшим прямой участок. Что вызвало появление еще одной быстрой тени схватившей приманку — и благополучно с нее сошедшей. Тогда я остановился — и, сняв рюкзак, присел, чтобы достать из него специальную коробку «для ручьев». Крупный номер «Доктора» сделал свое дело, поэтому его следовало заменить на что-то, соответствующее местной рыбе, которую хотелось посмотреть и поближе. Леонид устроился рядом и тоже начал собирать спиннинг.

Как только Леонид собрал спиннинг, оснастив его маленькой «вертушкой», а я заменил «Доктора» на «Чабби-мини», мы сразу же направились вверх. Имея прежнюю цель — посмотреть приток, а теперь еще дополнительную, более приятную. И эта цель не заставила себя ждать. Уже не помню, на чьих крючках она оказалась первой, но мы внимательно ее рассмотрели и сделали вывод, что перед нами типичная представительница ручьев. Как всегда и везде красива, но невелика. Однако так же быстра и агрессивна, как ее крупные сородичи, обитавшие ниже по течению. Например, в знакомой нам тростниковой долине, где условия отличались, прежде всего, уровнем воды. И еще ниже, в тех немногих теперь местах, что были нам давно известны. Хотя если вспомнить пересыхающее русло и «черные камни» наверху, то ее нынешний путь и мог быть только вниз. Возможно, и к находившимся где-то далеко порогам. Конечно, если там не существовали другие подобные притоки. Потому что обнаруженный нами ручей или маленькая лесная речка, похоже, была для мелкой рыбы и мальков не только местом проживания, но и родиной. И, конечно, не только для них. Так что недаром дорога на приток оказалась непростой. И все же окончательный вывод можно было сделать, лишь увидев его среднее течение и верховье осенью. А это уже другая история.

Пока же мы продолжали идти по ручью, сильно петлявшему между поросшими старым лесом возвышенностями, среди которых в вечернее время было уже сумрачно. Я попробовал сделать несколько снимков — и механизм фотоаппарата поднял лампу-вспышку, верный признак недалекой ночи. Но мы по-прежнему двигались вперед, иногда задерживаясь у приглянувшихся мест, где приманку, случалось, хватали и крошечные, изящные как японские воблеры, окуньки. Однако с ухудшением освещения клев тоже ослабевал.

Водорослей в ручье росло мало, вода выглядела очень прозрачной — видимо, сказывалась ее низкая температура и недостаток света. Но мы не прибегали к хитростям скрытного передвижения — и часто пугали мелочь, стремительно убегавшую в разные стороны. Вскоре встретились несколько галечных участков и небольших каменистых перекатов, издававших характерный шум даже при нынешнем уровне воды. Тем временем в лесу становилось все темнее — и вскоре нам следовало поворачивать назад.

Ручейки, ручей, речка, рыба

По берегам совсем не встречались следы людей, мы видели лишь разные по времени и величине следы лосей. И все же в нескольких местах сквозь деревья проглядывали просветы вырубок. Местный лес продолжал куда-то «уезжать». Но к ручью рубщики не приближались — возможно, из-за крутых склонов возвышенностей, среди которых он протекал.

За весь пройденный путь мы миновали несколько небольших, но живо текущих ручейков, впадающих в приток с обоих его берегов. Их активность в сухую пору говорила о родниковом происхождении. Но поскольку, желая подняться как можно выше, мы срезали некоторые участки петляющего русла, то, вероятно, видели их не все. Например, уже возвращаясь в сумерках лесом по противоположному берегу и иногда теряя приток из виду, я наткнулся между высоких склонов на ручей, почти не уступающий ему по величине и скорости течения. И даже чуть их не перепутал.

Однако мы находились в нижнем течении притока — и не могли достоверно судить о том, что происходило, скажем, в его средней части, о которой нам говорил мужчина в деревне. Или наверху. И все же, увидев уровень воды в основной речке, можно было сказать, что после впадения в нее притока он значительно повышался. Мы наблюдали это во время поездки в район находящегося неподалеку моста, где посмотрели значительный по протяженности участок.

Похоже, что когда в основной речке появлялась вода из притока, а ее течение на этом участке было медленным из-за небольшого перепада высот, то поступающая вода как бы накапливалась. Что происходило на всем ее протяжении до тростниковой долины, где очередное изменение перепада высот вынуждало воду течь быстрее. Там же к ней присоединялись воды старых мелиоративных каналов и ручьи из болот, а характер берегов создавал надежные укрытия для рыбы.

Когда все кошки серы

Увлекшись исследованием притока, мы ушли с него лишь в начале ночи, когда хождение по лесу с любыми, даже познавательными целями, стало затруднительным. Но до этого мне пришлось ожидать задержавшегося Леонида. И я немного отошел от места нашего выхода к неясно различимому, но, как мне показалось, многообещающему повороту. И я попробовал проверить — атакует ли рыба приманку в такое позднее время? И мое любопытство было вознаграждено окуньком, почти равным воблеру. Я отпустил его и поспешил навстречу товарищу, уже миновавшему в темноте сделанный им самим основательный залом.

Надо сказать, что главное, чем отличается ночной лес, так это отсутствием перспективы. А без нее становится непонятно, в каком направлении следует идти. Перед глазами нет обычной картины — и они не видят привычной разницы между близкими, удаленными и дальними объектами. Все, что они могут наблюдать, выглядит значительно более плоским. А то, что находится дальше, чем освещает фонарь, как бы исчезает. Так что, если его луч упирается в густой подлесок, то без ориентиров и ощущения пространства и идти становиться вроде бы некуда. Поэтому ночью в похожих условиях лучше смотреть в основном под ноги, на свой след — и стараться его не терять. Если же такое случится, след надо вновь найти.

В общем, мы с некоторым трудом поднялись от ручья наверх — и там увидели свою последнюю, а теперь — первую белую метку. Дальнейший путь вышел намного легче.

Диодный фонарь на удивление уверенно доставал лучом до следующих, хорошо заметных в темноте меток — и мы пошли по ним от одной к другой словно по тропе. Миновали чуть более светлый бор, немного замешкались в буреломе у спуска к реке — и вскоре уже стояли на дороге неподалеку от машины. Метки мы оставили.

Общее заключение

Проведя несколько непродолжительных разведывательных поездок, мы увидели различные участки наших речек, что помогло не только найти новые места для ловли, но и связать их с ежегодными циклами сезонных перемен. А так же больше узнать о природном механизме появления в них рыбы и ее дальнейшем расселении. Надеюсь, описание наших поездок окажется полезным читателям журнала в таких же разведывательных путешествиях «дачного масштаба».

М. Устинов

"Спортивное рыболовство № 10 — 2012г."

Внимание!

В качестве исходного материала использована статья с сайта:

"Калининградский рыболовный клуб"




Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*